Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1»):
Суббота, 16 апреля
Завтра пасхальное воскресенье. Данте не приедет, нечего и надеяться. Пасха принадлежит моей матери, потому что я больше с Богом не разговариваю. Я только поздравляю ее и сына по телефону перед тем, как они уйдут в церковь. Данте по телефону общается сухо и деловито, как страховой агент. Помню, как он совсем маленьким искал шоколадные яйца в саду. Помню круглое румяное личико, помню восторг, когда удавалось найти яйцо. От того мальчика ничего не осталось. Я его не узнаю.
Мартин раздал все вещи Дэна, когда сын уехал в колледж. Не осталось ни игрушек, ни коньков в глубине шкафичка для обуви, ни пары детских ботинок в коробке от швейной машинки. Словно он здесь и не жил. Словно то был чужой сын. А моя мать радуется, как кошка, объевшаяся сметаны. Чуть ли не мурчит.
– Мы за тебя помолимся. А потом, наверное, заглянем к Кэти с Лукасом, ребятишек их увидим. – Мама никогда не упускает случая напомнить, что Кэти осталась с семьей. Что у нее двое детей младше Дэна. Что у нее много друзей и местные ее любят. «Добрую католичку всегда ждут дома», – так говорит моя мать. Надо лишь покаяться, и можно причащаться. Только как покаяться в том, что даже словами не описать? И кому? Дом божий полон тайн и лжи, как дом любого негодяя.
– Что делаешь на Пасху?
– Да как обычно.
– Ясно. Тогда приезжай.
– Ну, может, на следующий год… – Мы обе знаем: я не приеду. – Кстати, мы в июне собираемся на север. На вечер встречи выпускников.
– Да, Лукас говорил. Что наденешь?
– Не знаю, мам. Пока не думала.
Опять ложь. Я об этом подумала сразу, как увидела приглашение. В голове сплошные коктейльные платья и пышные юбки.
– Только обтягивающее не надевай, тебе не идет.
– Что-нибудь подберу, мам.
– Ладно. Светлой Пасхи!
Я поспешила в «Буфетную Присциллы», спасаясь от ожиданий Мартина. На Пасху я всегда готовлю особый обед: запеченного ягненка с гарниром. Часами стоять у плиты, пока Мартин с Вуди смотрят телевизор? От одной мысли злость берет. Когда Мартин с Вуди, он меня замечает, только если ему что-нибудь нужно или он хочет отпустить какую-нибудь шуточку. Другой Мартин, которым он становится в присутствии Вуди, подчеркнуто не обращает на меня внимания. Настоящий Мартин – тот, которого знаю я, – говорит со мной в кровати или когда Вуди нет рядом. А при друге муж грубит, кладет ноги на мебель, не убирает за собой посуду. На днях я это упомянула, когда убирала полупустую пачку чипсов из тортильи, оставшуюся еще с прошлого вечера, а Мартин только покосился на Вуди и закатил глаза.
– Слушаюсь, мамочка.
Он пошутил, знаю. И все же поднялся опасный огонь. Я покраснела до корней волос.
– Я тебе не мамочка, ясно?
Понимаю, на меня не похоже. Я редко срываюсь. Я уж испугалась, что Мартин разозлится, но Вуди засмеялся, и Мартин тоже. Я пошла на кухню за стаканом воды под их смех, столь же неприятный, как чьи-то шаги за спиной среди ночи. С тех пор Мартин со мной холоден. Наверное, считает, что я его унизила. Вот я и не купила продуктов, а бронировать столик на воскресный обед уже поздно. Меня грызет совесть.
Что ты за хозяйка такая? – упрекает внутренний критик. – Ты должна следить за домом. Быть хорошей женой и матерью. А ты часами пропадаешь с подругами. Я тебя для этого вырастила?
Сегодня сомнений нет: голос принадлежит моей матери. Она занимается выпечкой для завтрашнего праздника. Яблочный пирог с кардамоном, пасхальный торт симнель, обожаемый Данте пирог с патокой. А на обед будет ножка ягненка с розмарином и чесноком, поданная с зеленым горошком и печеным картофелем, и вдобавок домашние соусы – овощной и мятный.
Ты должна быть с нами. – Ее голос занозой впивается в мозг. – Должна быть с семьей, а не шляться в одиночку и наживать неприятности своими опасными выходками.
Я отправляю ее в «комнату тишины». Надолго она там не останется, но разговор с Айрис должен помочь.
В «Присцилле» посетителей не было; Айрис сидела за столиком с чайником и маффинами. Рядом заряжался ее телефон.
– У меня перерыв, – объяснила она. – Садись. Маффины и чай за счет «Присциллы».
Я села и взяла одну штучку.
– Ты не представляешь, как они кстати!
– Вуди паскудничает?
Я пожала плечами.
– Похоже, это заразно.
– Ну и пошли они оба.