— Я сегодня видела огромнейшего жука, — она округлила глаза и развела руки, видимо, показывая ему размеры. — Он был такой смешной, с белой спинкой и большущими зубами!
— У жуков нет зубов, — ответил ей мальчик.
— Есть! Есть! Мама скажи ему что есть?
Женщина чистила котел, и лишь слегка кивнула головой, непонятно, то ли соглашаясь с девочкой, то ли нет.
— Они называются жвалы, челюсти, — с набитым ртом сказал мальчик.
— Нет, это были зубищи, — не терпящим возражений тоном стояла на своем девочка, поглядывая в окно, — а куда ты ходил?
— Ходил прогуляться, — отвечать на глупые вопросы хотелось меньше всего, но надо с ними подружиться, решил Тануро.
— Прогуляться? — Ири уже осматривала потолок, — а куда прогуляться?
— К дереву Отоно помолиться отцу, — он понял, что невольно болтнул лишнего.
— А что папа умер? — тихо спросила девочка.
— Нет, Ири, — женщина отставила чистый котел в сторону, — папа скоро придет.
Тануро заметил, как она прячет глаза словно ей стыдно.
— Но его уже очень долго нет, долго, долго, — Ири уткнула взор синих глаз в тарелку и принялась ковырять еду. — А вдруг его съели? Если у жуков такие зубища, — развивала свою теорию девочка, — то в лесу полно разных страшилищ.
Женщина подошла к столу, забрала пустые миски и холодно отчеканила.
— Он вернется.
— Он должен был вернуться давно, Ойк уже выздоровел, ему теперь не нужны лекарства, — закричала девочка.
— Ири, прекрати! — голос матери задрожал.
— А вдруг его съели чудища, а вдруг он сам заболел, а вдруг он лежит, где-нибудь и ждет помощи? — обиженно затараторила девочка.
— Ири! — крикнула мать.
Нахмурив брови, девчушка слезла со стула и убежала на улицу. Повисла давящая тишина. Тануро сидел и смотрел, как женщина, отвернувшись, мыла посуду в тазу. А еще он смотрел на призрака, и нехорошее предчувствие шевелилось в нем.
— Мама? — он едва выдавил это слово из себя, — я долго болел?
Мать поставила чашки в шкаф и села за стол.
—В минувшее новолуние ты занемог, от него и считай, две четверти, а последние несколько дней был совсем плох, — она погладила его по руке, — чудо, что ты сейчас сидишь и разговариваешь со мной. Я думала, что и тебя потеряла.
На последних словах она опустила голову и закрыла лицо рукой.
— Отец давно пропал?
— Шесть дней нет, давно пора вернуться, — тихо ответила она, — пошел к лекарю в Соной за лекарством.
— Я плохо помню, как выглядел отец, — сочинял на ходу Тануро, — видимо, болезнь и правда повредила что-то в моей голове, ты расскажешь?
— Бедный мой ребенок, — женщина убрала руку и на изможденном лице проявилась теплота и забота, — обиженный богами и людьми.
Тануро сидел и молчал. Ему хотелось вставить пару язвительных фраз, но он твердо решил не менять тактику. Опыт хорошего и прилежного сына у него имелся. Приходилось задабривать отца между шалостями.
— Твой отец невысок, у него красивые вьющиеся волосы, прямо как у тебя, большие добрые глаза, — вспоминая мужа, женщина улыбнулась. — Я ему только штаны сшила из новой черной ткани. Он не хотел их надевать, но я заставила, перед лекарем в лохмотьях показаться нельзя, а то и разговаривать не станет. А может и станет, не знаю, в общем, хотелось, чтобы он их надел.
Тануро посмотрел на духа и увидел деревянный оберег, выглядывающий из-за ворота. Маленький, плетеный круг, соединяли тонкие, серые нити.
— Я помню у отца был амулет, — начал было Тануро.
— Да, — Ири сплела его, она сказала, что это щит, который отгонит злые силы, Кула улыбнулся и ответил, что с таким амулетом ему ничего не страшно.
Дух не спускал укоризненного взгляда с Тануро, и тому впервые стало неуютно. Это все в стиле дяди. Только он мог придумать подобную историю. Заточить его в тело мальчика, отца которого он нечаянно убил. И что ему делать? Как-то помочь этому семейству? Он бы и рад был, да только божественной силы у него нет. Но, может быть… Надежда вспыхнула в нем с новой силой, если он попытается как-то исправить ситуацию? Сгладить, пожить и помочь этим людям, отец и дядя смилуются? Посмотрят, как он прилежно отработал свой поступок и вернут его здоровое тело, а с ним и былые силы?
— Я готов помочь вам, мама! — Тануро вскочил из-за стола, готовый действовать, даже слово «мама» уже привычно слетело с его уст.
— Да что ты, сынок! — женщина улыбнулась, ее лицо словно расцвело, — тебе отдыхать надо, только сегодня с постели встал. Иди лучше приляг, а мне пора в поле.
И правда, его немного клонило в сон. Но на протяжении долгого времени Тануро беспокоила ноющая боль в нижней части живота. Он встал из-за стола и, прижав руку к животу, скривился от боли, которая внезапно нахлынула на него с новой силой.