— Если Туе встанет с постели, до конца жизни тебе молитвы читать буду.
— Погоди еще. Вот ночь переждем, там видно будет.
Тануро поставил корзину и подошел ближе.
— Ойк, — помахал ему толстяк, заприметив соседского мальчика, — матери помогаешь?
— Да, — ответил Тануро, ответив на приветствие. — Что вы варите? Чувствую медовый лист и летний налив.
— Вот добрый человек взялся помочь тетушке Туе, ты же помнишь, ее хворь сморила по весне еще.
— Помню, — соврал Тануро, с интересом наблюдая за странником.
— Хороший у тебя нюх, малец, — заметил тот, помешивая варево.
— Ойк тоже хворал. Думали, не оправится, ан нет, стоит себе жевехонек. Как и не болел. Боги милостивы к нему. Лила уж похоронила сыночка, он ведь и дух успел испустить и, гляди, снова бегает.
Странник с интересом посмотрел на Тануро и перевел взгляд ему за спину.
— Твоему дружку все хуже, малец.
Обернувшись, мальчик посмотрел на призрака. Да, зрелище не из приятных.
— Какой дружок? — спросил крестьянин, почесывая затылок.
— Наш общий приятель, да, Ойк?
— Кто-то еще захворел? — крестьянин нахмурился.
— Да это пес, — Тануро подобрал корзину и пошел дальше, — мне пора!
Обернувшись, он поймал пристальный взгляд странника. Маска делала его лицо хищным.
Вернувшись домой, Тануро увидел, что белье, которое несла Ири, уже сушилось на веревке. Там еще оставалось место, и прежде чем войти в хижину он развесил свою поклажу.
Ири сидела на циновке, играя с госпожой красавицей. На этот раз, госпожа выполняла все ритуалы молча, и вяло, лишь изредка, девочка шмыгала носом и шептала непонятные слова.
— Ири? — позвал ее мальчик, но она словно не замечала его присутствия.
— Ладно, я сам справлюсь, — обида и злость укололи его. Все придется делать самому. Почему люди такие странные?
Взяв ведро, он сделал пару ходок на реку и натаскал воды. Вернувшись в дом, он обнаружил на столе миску с едой. Ири не было. Каша уже не доставляла былой радости, казалась однообразной и пресной. Покончив с ней, Тануро нашел метлу и попытался подмести во дворе. Чище не стало, но и так сойдет, рука уже не слушалась, глухая боль поселилась в плече. Солнце тем временем садилось за верхушки деревьев, а дел еще было невпроворот. Ири так и не появилась, бросив его одного.
Он как раз возился с очагом, когда во дворе раздались голоса.
— Осторожней, мама! — это был Урит.
— Я же пытаюсь помочь, сынок, — по голосу он понял, что женщина расстроена.
Весь в саже, Тануро вышел встречать домочадцев.
Первым шел Урит. Парень прижимал левую руку к телу. Весь рукав и рубашка его были в крови, а лицо скривилось от боли. Рядом, словно наседка, причитала Лила, неуклюже справляясь с тележкой, а замыкала процессию Ири, ее напуганный взгляд бегал от матери к брату.
— Что случилось? — выпалил Тануро.
— Твой брат поранился в поле, — ответила женщина, не спуская взгляда с Урита, — Ири разожги огонь, Ойк, ты воды принес?
— Да, сходил на реку, — гордо ответил тот.
— Болван, — криво улыбнулся Урит, — колодец же рядом.
— Урит, хватит ругаться и без того нас боги не жалуют, — мать бросила телегу во дворе и, поддерживая сына, вошла в дом.
Ири мышкой прошмыгнула внутрь и кинулась к очагу.
— Ойк, принеси воды, надо промыть рану, как травница нас учила, чтобы зараза какая туда не забралась.
Тануро стало интересно, человек поранился. В нем даже появилось некое торжество, парень получил по заслугам, но послушно сходил во двор и принес ведро с водой, которое он тащил от самой реки, как оказалось зря.
— Ири, потом на стол соберешь?
— Да, мамочка, — пискнула девочка и засуетилась по хозяйству, с очагом она управлялась на удивление быстро.
— Ойк, где вода? — раздавала указания женщина, укладывая старшего сына на циновку.
— Вот ведро.
— Ох, ну зачем же ты ведро принес, возьми миску и набери в нее воды.
— Хорошо, — буркнул тот и отправился за миской.
Мать тем временем нашла чистую тряпку и, стянув рубашку со старшего сына, стала промывать рану, которая тянулась вдоль плеча и не казалась очень глубокой, но кровь продолжала сочиться, не останавливаясь.
— Что с ним произошло? — снова спросил Тануро, ощутив любопытство, ему еще не доводилось ухаживать за раненым.
— Урит упал на камень, — пискнула Ири.
— На камень? — Тануро хотел рассмеяться, но вовремя спохватился.