Странник сидел возле потухшего костерка и ел похлебку, макая в нее кусочком хлеба. Котелок все еще висел на треноге, остывший и пустой.
— Эй! — крикнул ему Тануро, — мне нужна твоя помощь, ты же лекарь?
Не отрываясь от еды, то т криво ухмыльнулся.
— А манеры точно не твоя сильная сторона, малец.
— Сейчас некогда говорить о манерах, — Тануро оперся на невысокую ограду, — ты должен мне помочь!
— Я тебе ничего не должен, малец, давно уже никому ничего не должен, так что вали отсюда пока цел и дружка своего забери, больно кислая у него рожа стала. Аппетит портит.
Тануро сгорал от желания проучить этого человечка. Ох, как ему хотелось показать, где чье место, но очевидное бессилие разбивало все его стремления.
— Пожалуйста, — процедил он сквозь зубы, — пожалуйста, помоги мне, человек.
«Уже за это, отец должен меня простить», — подумал Тануро.
— Я за просто так не работаю. Есть чем отплатить? — странник очень старательно вычищал миску хлебной краюшкой.
— Я не знаю, — замялся мальчик.
— Ну, тогда и говорить не о чем, — он запихнул краюшку в рот и принялся жевать, игнорируя собеседника.
— Я обещаю исполнить все, что ты пожелаешь! — выпалил Тануро, — не сразу, через какое-то время, но обещаю, даю слово!
Странник хрипло рассмеялся.
— А ты отчаянный, малец, и что же мне попросить? Постирать белье? Или воды принести? Что с тебя взять?
Тануро понимал, что над ним смеются. Что десятилетний, однорукий пацан может предложить человеку? И даже в чем-то был согласен с ним.
— У меня брат умирает, — он решил воззвать к чувствам незнакомца, — кровь не останавливается. Пожалуйста, я не для себя прошу. У них и так беда за бедой!
Странник прекратил смеяться. Бросил задумчивый взгляд на него, потом посмотрел на призрака, тенью стоящего рядом, и поднялся с земли.
— Кровь, говоришь? Погоди немного, сейчас соберу необходимое.
Долго ждать не пришлось. Тануро всячески подгонял странника, переживая, что пока они вернутся, его новообретенный брат преставится. Перспективы этого события туманно, словно корни старого дерева, разрастались в его маленькой голове. Полоскание белья и уборка двора виделись на этом фоне как самый лучший вариант времяпровождения. Наконец показался дом. Уже на подходе, он услышал стенания женщины. «Неужели они опоздали!?»
Тануро ускорил шаг и буквально ворвался в хижину. Лила плакала, Ири обнимала ее за худой бок, тоже заливаясь слезами. Урит лежал в окружении кровавых тряпок, грудь его слабо вздымалась. «Слава Отоно, — подумал Тануро, —вроде успели».
Отодвинув мальчика в сторону, странник деловито шагнул в дом, мельком осматривая убогое помещение, освещенное светом очага и маленькой сальной лампой. Его взгляд упал на Урита. Поставив дорожный мешок на пол, он принялся в нем рыться. Заслышав возню, Лила обернулась. При виде гостя Ири прижалась к матери еще сильнее, явно испугавшись сурового незнакомца.
— Кто это? — спросила женщина. Красные от слез глаза с тревогой следили за действиями незнакомца.
— Это лекарь, — тихо ответил Тануро, — он нашим соседям помогает, и я его знаю.
Мальчик заметил очередную кривую ухмылку на губах мужчины.
— Да, — сипло сказал он, — мы с твоим сыном уже старые друзья.
— Я слышала, Дона рассказывала о тебе. Ты помог ее сестре с кашлем.
— Было дело, — странник достал веревку и банку с мазью. — Есть чистая ткань? Вода?
— Я принесу воду, — кивнул Тануро и побежал во двор.
— Наори, помоги, Наори, помоги, Наори, помоги, — шептал Тануро, взывая к сестре, ведающей тайнами врачевания.
Схватив ведро, он вернулся в дом, запоздало вспомнив совет Лилы набрать воды в миску. Странник затягивал веревку на плече Урита. Он молча кивнул мальчишке, чтобы тот поставил ведро рядом. Лила торопилась с чистыми тряпками.
— Давно течет?
— С заката обильно потекла, мы уже заканчивали работу, когда Урит упал, крови было немного, а как домой вернулись так и не остановить, — голос Лилы дрожал от волнения.
— Уже было такое?
Мать на мгновение задумалась.
— Нет, на нем все как на собаке заживает. Никогда, — женщина с надеждой смотрела на лекаря.
Мужчина, закончив с веревкой, принял тряпки из ее рук. Смочив их водой, он стал осторожно смывать уже запекшуюся кровь.
— Странно, странно, — бормотал себе под нос странник. Он озадаченно разглядывал порез, потом задержал взгляд на призраке, безмолвно наблюдавшем за суетой.
После очистки раны кровь заметно остановилась, он открыл склянку, заблаговременно вынутую из мешка, в комнате повеяло запахом горьких трав и чем- то кислым. Осторожно странник нанес мазь и чистой тканью перевязал плечо. А потом, склонившись над рукой, зашептал неразборчивые слова. Все затаили дыхание, Тануро в том числе. В его груди росла надежда, ведь именно он привел этого человека в дом, именно ему зачтется это как заслуга. Он даже подошел к женщине и неловко обнял костлявое плечо.