— Он поможет, мама, — прошептал Тануро ей в ухо, осознание собственной значимости в этом серьезном деле распирало от необходимости делать добрые дела.
Женщина посмотрела на него с благодарностью и накрыла хрупкую ладошку своей. Он почувствовал странное тепло ее мозолистых рук, по телу разлилась гордость и другое незнакомое прежде чувство. Нежность?
— Я сделал все что мог, — нарушил тишину странник, — вскоре надо будет снять веревку. Если кровь потечет опять, боюсь, я бессилен. Если нет, дайте ему горячий жирный бульон. Я видел во дворе птицу, зарежьте ее.
— Ты не оставишь нас, добрый человек? — взмолилась Лила.
— Нет, пока потолкую с твоим сыном.
Огонь, плясавший в очаге, отбрасывал блики на его угловатую маску.
— О чем? — Лила, невольно прижала Тануро к себе.
— Это наша маленькая тайна, не переживай, женщина, я детей не ворую, — он встал, закрыл банку и положил в мешок. — Выйдем, малец?
Тануро кивнул и осторожно, отстранившись от матери, пошел за странником наружу. Уже в дверях мужчина остановился. Лила подсела к Уриту, поглаживая светлые волосы парня.
— Твой муж, я слышал, пропал? — и добавил, пресекая вопрос. — Рохен об этом упоминал, когда Ойка увидел.
— Да, уже неделю его нет.
— Как он выглядит? Может, я встречал где.
— Он ростом небольшой, худой, волосы вьются до плеч, нос горбинкой, куртка зеленая, как у Урита, они вместе себе заказывали у Сонмо, штаны я ему справила недавно, новые, черные.
— Я понял,— перебил ее странник, — вспомню, скажу.
— Не иначе тебя боги послали, добрый человек.
— Погоди поминать богов, поступки еще ни о чем не говорят, — и, мягко подтолкнув мальчика, вышел за дверь.
Тануро уже не сомневался, что сейчас последуют вопросы. Призрак следовал за ними и достаточно было взгляда, чтобы понять, о ком говорила Лила.
— Объяснишь мне все, малец?
— Это долгая история, — замялся Тануро.
— А у нас времени много, может, пройдемся? Подальше от людских ушей.
Мальчик согласно кивнул.
— Это твой отец? — спросил он, когда они отошли от деревни.
— Не совсем, если я тебе скажу, что я брлбрл, — Тануро досадно вскрикнул, упоминание о чужом теле также было под запретом, — чтоб тебя!
— Опять брлбрл?
— Слушай, да, в какой-то мере он мой отец, но я его не знаю. Увы, это история, которую я не могу тебе рассказать, эта семья для меня немного чужая. Для меня она совсем чужая, а вот для другого родная. Но этот другой умер, и она стала мне родная.
— Ты приемыш?
— Можно сказать и так, — просиял Тануро, — в точку!
— Ладно, это мы прояснили, — продолжил допрос странник. — Почему твой приемный отец ходит за тобой?
— Я не знаю, — соврал мальчик.
— Ты не умеешь врать, малец.
— Он умер из-за меня, — Тануро лихорадочно соображал, — пошел за лекарством к лекарю и сгинул, я ведь болел. Возможно, поэтому и ходит за мной.
— Столько горя в твоем голосе, малец, слезы наворачиваются, — усмехнулся мужчина, — но это резонно.
Казалось, ответ его удовлетворил.
— Видишь ли, я помню нашу первую встречу, помню твоего духа. И дело тут такое, что с ним не все так просто. Он меняется, ты заметил это?
Тануро энергично закивал головой.
— А меняется не в лучшую сторону. Он умер насильственной смертью, и это мы с тобой можем лицезреть благодаря нашему неведомому дару. И видимо, смерть эта была от рук магического существа, ибо призраки, в частности, неупокоенные, имеют привычку превращаться в злых духов, которые донимают округу, родственников и так далее. Пока не заберут всех.
— Почему ты решил, что магического? — осторожно спросил Тануро.
— Он слишком быстро трансформируется, слишком быстро превращается в демона, а тут без Силы или божественного влияния не обойтись.
Тануро обернулся и окинул духа взглядом. Глаз горит, теперь уже клыки блестят в свете луны, на губах запеклась кровь.
— Случайность с твоим братом неспроста, рана пустяковая, а кровь хлещет как из вены. И это первое предупреждение, дальше будет хуже, помяни мое слово.
— И что можно сделать?
— Его надо похоронить, провести обряд и отправить с миром. Только вряд ли это пройдет.
— Почему? — Тануро и правда почувствовал себя глупым мальчишкой.