— Ты пожалеешь, что родился на свет, человеческое племя, мой отец уничтожит тебя на месте, если ты со своими дружками немедленно не уберетесь отсюда! Пока я не призвал его страшную мощь! — Тануро непоколебимо верил, что этот жалкий человек не в силах причинить ему вред. Наконец, он верил что Отоно не допустит подобного отношения к своему отпрыску, даже если тот находится в провинности.
Рыжий, удивленный дерзкой тирадой, взметнул тонкие брови.
— И кто твой папаша, малявка? Давай, призови его или он прячется в доме, наверняка, наложив полные штаны от страха? — его, видимо, забавляла вся эта ситуация.
— Мой отец великий Отоно, человек, а я могучий БРЛБРЛ!
Рыжий расхохотался в голос.
— Не смей смеяться надо мной! — Тануро хотел крикнуть, но детский голос сломался и получился тонким, как у девчонки.
— А ты смешной, малявка, а может, ты девчонка? Пожалуй, захвачу тебя с собой, будешь нас развлекать, великий брлбрл, — продолжая ухмыляться, рыжий перешагнул через Урита, направляясь в дом.
Кровь застучала в ушах Тануро, он схватил незнакомца за рукав и попытался остановить, а в следующий миг оказался рядом с Уритом и Лилой. Правая сторона лица словно онемела, а в глазах заплясали искры. Он пощупал лицо, на пальцах осталась кровь.
— Уууууу, — грозно закричал бандит, и Ири, визжа, кинулась к родным, прильнув к матери. Лила, собрав остатки сил, обняла детей, ее лицо тоже было в крови.
— Пусть забирает все, — шептала она, — пусть забирает, только, пожалуйста, молчите. Я не переживу, если вы пострадаете.
Тануро потихоньку приходил в себя. В глазах прояснялось, тепло тел давало ложную защиту, но именно сейчас он вдруг почувствовал близость с этими людьми. Немой вопрос горел в его голове, как Отец мог допустить такое отношение к своему чаду и не вмешаться? Почему Отоно не заступился за него и, что будет дальше? Как никогда, его положение открылось перед внутренним взором со всей страшной ясностью и пониманием. Он чувствовал себя обыкновенной пташкой, которую он убил в то злополучное утро.
Их накрыла чья-то тень. Тануро поднял голову и встретился лицом к лицу с красной маской. Черные бездонные глаза изучали мальчика.
— Чтоо ты такоое? — голос, больше похожий на свист, раздался из тонкой, безгубой щели. На Тануро повеяло гнилью и запахом давно не мытого тела.
— Пожалуйста, пожалуйста, — вскрикнула Лила, сжимая однорукого сына в объятиях,— забирайте все, забирайте, что хотите!
— Воот егоо я и заберу, — зашипел чужак и схватил Тануро за ногу.
— Нет! — закричала Лила, — Ойк!
Тануро отпихнул человека ногой, но получилось слабо. Урит, видимо, собрав остатки сил, поднялся, намереваясь защитить брата. Чужак стремительно вскинул свободной рукой, из-под длинного рукава показалась бледная кисть с грязными ногтями. Его рот скривился и словно выплюнул незнакомые слова, которые ощутимо, как стрела, пролетели мимо мальчика.
— Есшиоохат Атхат Ммрихат!
И все застыли. Точнее, застыла семья. Лишь глаза несчастных двигались на окаменевших лицах. Тануро ощутил холодное покалывание, пробежавшее по телу, которое быстро прошло. Колдун задержал взгляд на мальчике.
— Инннтересноо, — прошипел он и потащил Тануро по земле. Тот рычал и извивался как кошка, камушки больно царапали спину, а рубаха задралась до самой головы. Но все было бесполезно. Мертвой хваткой чужак держал его за ногу, больно выворачивая стопу. Словно мешок с рисом, он протащил его через площадь и кинул под ноги лошади.
— Поошевелишься, убью, — склонив бледное лицо под жуткой маской, зашипел колдун.
Тануро ощутил смятение. Мысли лихорадочно бегали в его голове. В животе образовалась дыра, готовая поглотить все его существо. Страх! Наверное, схожие ощущения испытывал несчастный Кула.
— Эй, здоровяк! — услышал мальчик знакомый голос, — ты тут командуешь?
Говорил Ворон, его речь была спокойной и даже ленивой. Опираясь спиной о колодец, он небрежно ковырял щепкой в зубах.
— А ты еще что за пугало? — возмутился главарь.
— Меня зовут Ворон, — проигнорировав оскорбление, продолжил мужчина, — а вы доблестные воины местного князя Сумохо?
— Твое какое дело? — его конь грозно забил копытами по земле. — Мы приехали за данью, а для кого, это уже не касается таких бродяг, как ты.
Колдун, притащивший мальчика и наблюдавший за беседой, раздул ноздри и шумно втянул воздух.
— Не шевелись, — приказал он лежащему Тануро и, не спеша, пошел к предводителю.
— Ошибаешься, — ответил странник, — не люблю я насилие. Деревня тихая, жители спокойные, просто райский уголок, а вы нарушаете покой и мое уединение. Ведь признайся, Сумохо даже и не знает о том, что происходит.