Вожак в этот момент замахивался секирой, рассчитывая одним ударом раскроить череп Ворона, но тут волны заклятия прекратились. Странник, почувствовав свободу, поднял меч, мгновенно кувыркнулся, уходя от страшного удара, и оказался за спиной вожака, качнувшегося по инерции за тяжелым орудием. Вскочив, Ворон рубящим ударом полоснул усача по спине и тут же обернулся к колдуну. Его рука снова вскинулась, и черное лезвие устремилось в жертву. Колдун рухнул у ног мальчика, рукоять кинжала застыла в глазу, расколов маску на две части.
Вожак с ревом повалился на землю, а трое разбойников застыли с мечами в руках. На их лицах читался страх. Все произошло слишком молниеносно.
— Продолжим? — спросил их Ворон, тяжело дыша.
Воины с опаской смотрели на него, и вдруг один из них побежал прочь, двое переглянулись и последовали примеру своего товарища, стремясь поскорее вскочить в седло.
— Трусы… шелудивые псы…— Тануро услышал низкий, похожий на рык голос.
Главарь тяжело поднялся, рыча как раненый зверь. Опираясь на лежавшую рядом секиру, он встал во весь могучий рост. Даже с того места, где находился мальчик, был слышен хруст костей, когда верзила выпрямился и расправил плечи. Перехватив топор, явно предназначенный для двух рук, мужчина крепко удерживал его одной, а второй, рывком сорвал разрезанный и залитый кровью кожаный нагрудник, болтавшийся, как расшнурованный корсет. Спину разделяла длинная сочащаяся рана. «И как он стоит на ногах?» — поразился Тануро. Медленно повернувшись, усач ткнул пальцем в сторону странника:
— Ты меня разозлил, паскуда, — на бугристом теле громилы вздулись мышцы и вены, — теперь я… буду показывать тебе фокусы.
С легкостью верзила взмахнул своим устрашающим оружием и, завертев топор над головой, сделал неожиданный выпад в сторону Ворона. Моментальная реакция странника спасла его от страшной смерти, он слегка согнулся пополам, расправив руки, а острое лезвие едва задело черную рубаху. Вожак продолжая реветь, ударил сверху, и снова Ворон едва ушел от свистящего лезвия. Секира зарылась в землю с глухим стуком. Ворон предпринял скользящий боковой удар, рассчитывая поразить противника, но тот, проявив чудеса ловкости, несвойственные его габаритам, отбил атаку свободной рукой. Наручи со стальными нашлепками остановили летящий меч, вспыхнув искрами. Отпустив секиру, верзила ударил его свободной рукой. Удар пришелся в грудь, и Ворон, потеряв равновесие, упал. Тут же, сделав кувырок назад, странник вскочил на ноги и принял боевую стойку, вытянувшись, как струна. Вдоль правой руки послушно расположился меч, левая же, замерла в стороне, казалось, он даже перестал дышать. Подняв секиру, вожак направился к нему. Взмах и снова взмах, гигант крутил топором над головой, угрожающе наступал. Ворон все также стоял в боевой стойке, не шелохнувшись, и следил за противником.
— Почему ты медлишь, — услышал Тануро собственный голос.
Он смотрел как зачарованный и невольно восхищался силой гиганта с легкостью орудующего огромным топором.
Внезапно Ворон сорвался с места и, легко оттолкнувшись от земли, подпрыгнул, выставив меч перед собой. Буквально пролетев оставшееся расстояние, невероятным образом, он оттолкнулся ногой от летящего топора, и, кувыркнувшись в воздухе, приземлился за спиной гиганта. Провернув и перехватив рукоять меча двумя руками, он с силой вонзил меч в огромное тело. Дико взвыв, вожак обернулся, ударив странника древком. Удар пришелся тому по плечу, и Ворон, покачнувшись, припал на одну руку. Словно не замечая торчащего из тела меча, верзила, снова замахнулся секирой, пытаясь обрушить ее на голову соперника, но тот уже откатился. Вожак не отступал, вновь и вновь нанося удары наотмашь, заставляя странника постоянно перекатываться по земле. Когда топор в очередной раз зарылся в землю, Ворон вскочил на ноги и с разворота нанес удар ногой, намереваясь достать до головы. Тот снова отбил удар, мощная лапища схватила странника за лодыжку. Завертев им как куклой, громила подбросил сухощавое тело вверх, перехватив топор, рассчитывая одним ударом завершить битву.
Но странник не упал. На мгновение зависнув в воздухе, он расправил руки. Ткань его одежды вторила рукам, как крылья, словно гигантский ворон, ищущий жертву. Он начал опускаться, не падать, а скорее лететь, не отрывая острого взора с застывшего в недоумении человека. Тануро ощутил мурашки, побежавшие по телу.
Объяв себя «руками-крыльями», «человек-птица» начал безудержно вращаться. Из ладоней выросли два блестящих кинжала. Ткань слилась с блеском стали. Вихрь, словно безумная стая воронья, набирая скорость, стремительно ринулся вниз. Вожак, расставив руки, попятился назад. Смертоносный ураган надвигался. Метнув взгляд по сторонам, упершись ногами в землю, он выставил перед собой гигантский топор в защитной стойке. В тот же момент сверкающее, свистящее безумие врезалось в увесистое топорище. Как молния, округу разразил резкий хруст ломающегося дерева, две части которого полетели в стороны. От удара, гигант, с ревом повалился на спину. Тануро видел, как лезвия кинжалов, в самых немыслимых направлениях, кромсали падающее тело, разбрасывая вокруг алые нити. Пронесшись мимо, ураган остановился, обретя черты согнувшегося в усталости, тяжело дышащего странника. Он поднялся в полный рост, высвобождая руки. По всему телу струилась кровь, капала с одежды, формируя тонкие ручейки на опущенных клинках.