— Справлюсь! — кивнул мальчик, — а ты что делать будешь?
— Я пойду поговорю с местными, успокою.
— А потом? Вернешься? — Тануро забеспокоился, что Ворон может оставить их, обидевшись на его слова, сказанные в сердцах. Он даже успел привыкнуть к странному человеку.
— Потом вернусь и мы решим, что делать дальше. Ясно одно, необходимо найти твоего отца и устроить подобающие похороны, чтобы он исчез, — на последних словах он выразительно глянул на призрака, спокойно следящего за Тануро.
— Я согласен! — просиял мальчик, но сразу взял себя в руки, напустив серьезный вид. — Что от меня потребуется?
— Для начала необходимо промыть им раны, — окинув его любопытным взглядом, Ворон скрылся за дверью.
Тануро так и поступил. Отмерив лекарство как ему было сказано, он со всей возможной нежностью протер опухшее лицо Лилы, свое и даже снял повязку у спящего Урита, обработал уже заживающий порез на руке.
Хотелось есть, но готовить он не умел. Мальчик порылся по горшкам и нашел сваренную матерью птицу. Первый порыв был съесть ее пока другие спят, но подавив желание, довольствовался ножкой, внутренне хваля себя за проявленную заботу о людях. «И когда отец обратит на это внимание?» — подумал Тануро. «Когда призрак уйдет», — ответил он сам себе.
Он хотел проверить, как там Ворон, но решил за лучшее остаться дома и не раздражать вспыльчивого воина. Боль от удара постепенно проходила, он лег отдохнуть, глаза закрылись, и Тануро провалился в сон.
— Ты достоин награды, — Исиин взмахнул посохом, и перед Тануро появилась большая тарелка с рисом.
— Но я не хочу такой награды, — мальчик глядел на успевший надоесть рис, испытывая жгучее разочарование, — ты обещал, что простишь меня!
Рядом с Исиином появился огромный гигант, отрубленная голова с длинными усами, покоилась у него под мышкой.
— Ты убийца, малявка! — ответила голова, — ешь рис и укатывай отсюда!
— Укатывай, неблагодарный! — подтвердил бог-отшельник, грозно возвышаясь в размерах, — ук, кат, ук, кат, ук, кат, — повторял он, меняя облик.
Гигантская черная курица взмахнула крыльями и бросилась на Тануро.
— Меч, Ойк, используй меч! — кричала, застывшая в ужасе, Лила.
В руке Тануро была сабля, он попытался защититься ей от страшного монстра, но сабля вдруг стала прутиком с волшебными листьями. Это ветвь с дерева Отоно, она укажет направление. Курица грозно закудахтала, ее крылья закрыли солнце, а Тануро в страхе закрыл глаза руками. У него две руки, радостно подумал он и проснулся.
Его разбудили голоса. В комнате было темно, лишь свет из-за двери освещал скромную обстановку. Призрак сидел в своем углу и продолжал сверлить его жутким глазом, синие искорки неприятно освещали страшное лицо, теперь больше напоминавшее морду. Тануро поежился.
— Я уже взрослый, чтобы самому решать за себя, — кричал Урит, — когда ты это поймешь? Теперь отца нет!
— Ну куда ты пойдешь? — взмолилась Лила, — ты на ногах еле стоишь.
— К утру у него будет достаточно сил, — вставил Ворон.
— Это мой долг перед отцом! — снова выпалил Урит.
Тануро встал и вышел в общую комнату, освещённую мигающим светом лампы. Все разом повернули головы в его сторону и замолчали.
— Привет, — сказал Тануро, почесывая затылок, — о чем спор?
Лила встала и подошла к сыну. На ее щеке был виден большой синяк. Присев перед ним, женщина взяла его руку в свои.
— Прости, Ойк, что сразу не поверила тебе.
— Ты про что? — после сна голова почему-то плохо соображала. «У людей всегда так?»,— подумал он.
— Про… отца, — было видно, что слова даются ей тяжело. — Господин Ворон все рассказал и доказал. Если честно… — она на миг опустила лицо, — я это чувствовала, но боялась поверить. Прости, сынок.
Она прижала его к своей груди. Тануро не знал, что сделать и за лучшее решил ответить ей тем же.
— Господин Ворон, — она осторожно обратилась к страннику, — а есть ли надежда, что мы можем поговорить с Кулой. Он был хорошим человеком, может… как-то… передать ему весть? Меня он послушает…
— Это уже не твой муж, — твердо ответил мужчина, — и не ваш отец. Это сосуд злобы и ненависти. Только ритуал похорон поможет ему обрести покой.
— Он сейчас здесь? — Лила качала головой, не желая принять правду.
— Здесь.
— Так может…
— Нет, поймите, — обратился ко всем странник, — он не слышит вас!
Повисла тягостная и липкая тишина.
— Мы решили отправиться завтра поутру, — переменил тему Урит, он еще был бледен, но лицо выражало твердую решимость, — если верить словам Ворона и все произошло неспроста, нужно действовать быстро, я знаю дорогу к храму, мы до вечера управимся и заберем… тело отца.