— Хорошо, — согласился Тануро, ощутив облегчение, что скоро вся история закончится, — когда выдвигаемся?
— Я и Ворон отправимся с первыми лучами.
— А я? — удивился Тануро, — меня вы не возьмете?
— Ты еще мал, братец, — мягко сказал Урит. — Мы возьмем лошадей, которые остались от бандитов и управимся быстро.
— Но как же так… — мальчик хотел возмутиться, как объяснить им, что он должен закончить это дело сам? — Я знаю, где лежит отец, вам придется его искать.
— Ойк поедет с нами, — неожиданно вставил Ворон, — у вашего отца было два сына, и если один из них хочет помочь, пусть едет. Я посажу его позади себя. А защитить твоих детей мне по силам, женщина.
Последние слова предназначались Лиле, которая пыталась было возразить.
— Ох, — опустила руки Лила, — дети растут слишком быстро… пусть едет.
— Я тоже хочу помочь папочке, — пискнула Ири, прижимая к себе госпожу красавицу, до этого сидевшая тихо как мышь.
— А матери кто поможет? — доброжелательно ответил ей Урит, — у нее столько забот будет к нашему возвращению, а мы знаем, что лучше тебя никто не справится. Это тоже важные дела. Может и поважнее нашего.
Лила благодарно кивнула сыну, а Тануро подумал: «Да, конечно, помощница из нее еще та, вы и не знаете», — но вслух ничего не сказал.
— Мамочка, я останусь с тобой, — тихо согласилась девочка.
— Ну раз все все решили, — поднялся из-за стола Ворон, — тогда я пойду помогу людям с телами, решено их сжечь. И нужно напоить и накормить лошадей.
— Я соберу вам в дорогу, — согласилась Лила.
Странник лишь сухо кивнул, а потом посмотрел на Тануро.
— Кстати, малец, спасибо за колдуна.
По телу Тануро разлилась гордость. Он даже засиял от радости.
— А, это было несложно! — выпалил он.
Урит только покачал головой, поражаясь беззаботности брата. Мальчик приготовился к очередной колкости парня, но, к своему удивлению, заметил в его глазах нечто вроде благодарности.
— Ойк всех спас! — тут же вставила Ири.
— Это Ворон всех спас, — сказал Тануро, — вы бы видели, как он дрался, как настоящий воин!
— Но ты помог победить злого колдуна, — продолжала гнуть свое Ири, — дядька сам сказал, что без тебя бы не справился, он всем рассказал.
— Я всего лишь бросил камень.
— От брошенного камня по воде расходятся волны, малец, много, мало, но они есть. Если камень это поступок, то волны это последствия. Помни об этом и никогда не забывай.
«Да уж, — подумал Тануро, — спасибо Исиину, этот урок мне никогда не забыть».
Всю ночь он ворочался без сна. Вечер прошел в странном молчании, домочадцы словно замкнулись каждый в себе. Тануро не мог разделить их печаль, но понимал, что скорее всего это как-то связано с призраком, точнее отцом семейства. Урит громко вздыхал на циновке до самого утра, Лила тихо рыдала в родительской комнате, Ири изредка поскуливала, как маленькая собачонка. Все это говорило о печали, которую испытывают люди. Но их отец снова родится в новом теле, и душа его скинет оковы случайного проклятия. Вечный круг, почему же они горюют? К тому же у них такая короткая жизнь, даже привыкнуть не успеешь, как кто-то умирает.
С первыми лучами солнца они отправились в путь. Многие жители деревни уже пробудились, принявшись за свои ежедневные обязанности, но буквально каждый приветствовал их и говорил слова благодарности, в частности страннику. Тануро это не смущало, его подогревала мысль, что близится конец этого ужасного наказания. И, возможно, сегодня вечером или на крайний случай утром, он снова воспарит в небеса, играя и веселясь как прежде. Он даже решил помочь этим бедолагам, как только вернет свои божественные силы. Пока еще неясно чем и как, но желание было, а это главное. Тануро решил подумать об этом потом, когда снова станет богом.
Они ехали молча, лишь лошадиный храп, да стук копыт были их собеседниками. Тануро, как и договаривались, сидел за спиной странника, удерживаясь единственной рукой за его пояс. Вел Урит. Как оказалось, брату раньше приходилось управляться с лошадьми, но это было на полях, поэтому в седле, он держался неуверенно. К тому же сказывались последствия недомогания от потери крови. Но он старался не показывать виду.
Лес встретил их тяжелым запахом хвои, влаги и земли. Птицы распевали трели, мошки надоедливо жужжали и кусались, но все это было сущими мелочами. Тануро снова растворился в привычной среде. Мох зеленым ковром устилал отдельные участки земли и, казалось, звал прилечь и отдохнуть в свои мягкие объятия. Деревья тихо скрипели на ветру, свысока обозревая нежданных гостей, пропуская теплые лучи восходящего солнца, начинавшего свой путь по небосклону и окрашивая мир золотистым светом. Здесь царили тишина и покой. Легкий шелест ручья рассказывал истории о том, что начало его в высоких скалистых горах, где лежит снег и царит умиротворенная тишина. Каждая травинка, каждый листочек и иголочка радовались новому дню, желая согреться и наполниться под лучами небесного светила. На короткое мгновение Тануро забыл, что он в теле увечного мальчика, он снова ощутил себя божеством. Так легко было читать язык природы, хоть он и не слышал его как прежде, но чувствовал, и слова здесь были не нужны.