— Интересная история, — Ворон спрыгнул с коня.
Тануро слегка растерялся и неуклюже последовал за ним. Ездить на лошади ему еще не доводилось. Просить о помощи не позволяла гордость. В последний момент лошадь тряхнула гривой и замотала головой, Тануро, пытаясь нащупать землю ногой, соскользнул с седла, рука потеряла опору, нога запуталась в стремени, и с беспомощным воплем он повалился на землю.
Урит расхохотался в голос, его смех эхом отразился от камня и загулял где-то в глубине храма.
Красный как рак, Тануро вскочил с земли, сверля его глазами.
— Прости, Ойк, — парень развел руки, — но это было очень смешно.
Пока Тануро придумывал, чтобы такое ответить этому наглецу, рука странника легла ему на плечо.
— А где наш общий друг? — шепнул ему мужчина.
— Он следовал за нами, — Тануро, забыв про обиду, стал озираться вокруг. Призрак исчез. — Может, проклятье снято?
— Нет, думаю надо торопиться.
Он взял покрывало, веревку и широкой походкой направился к храму. Покосившийся вход был виден издалека, в переплетении корней, листвы и травы к нему вела некогда парадная лестница.
— Урит, давай пошевеливайся, — крикнул Ворон на ходу, — и ты не стой, малец.
Урит слез с лошади и послушно последовал за странником, Тануро замыкал процессию.
Внутри царил полумрак. Окна давно заросли листвой. Мягкий зеленый свет освещал серые выщербленные колонны, кучи осыпавшихся камней и заросшие растительностью статуи, расположившиеся вдоль стен в медитативных позах. Тень скрывала их лица и тела, создавая иллюзию сидящих зрителей. Тануро их помнил. Хоть и не четко, словно во сне, но место казалось очень знакомым. Посреди и без того дырявой крыши, зияло широкое отверстие. Луч света бил из него как еще один столб, только белый и магический. Ловко перепрыгивая с одной кучи на другую, странник достиг «столба» и удивленно присвистнул. Тануро знал, что он увидел. Место, где разгневанный Отец явился, пылая яростью. Выжженный круг раскидал камни, землю и мусор, оголив некогда прекрасную, покрытую узорами плитку. Под весом и яростью Отоно мозаика покрылась длинными трещинами, расходившимися из центра и бегущими в разные стороны.
— Что же здесь произошло? — спросил странник, ни к кому конкретно не обращаясь. — Готов поспорить на что угодно, именно это, — рукой он указал на круг, — имеет отношение к смерти вашего отца.
Тануро, желая скрыть беспокойство, отвел взгляд, Ворон был очень проницательным. Он увидел темный провал ниши, рядом среди обломков лежало что-то черное, выделяясь и вместе с тем сливаясь с окружающей недвижимой обстановкой. Тело. Его шалость. Его глупость.
— Отец… — едва слышно вымолвил Тануро, — он там.
Странное волнение захватило его. Он настолько привык к ежедневному присутствию призрака, но теперь боялся посмотреть на его некогда земную оболочку. Не из страха, а из-за нахлынувшего чувства вины.
Урит сжал его плечо в знак поддержки, видимо, предполагая, что брату просто страшно видеть тело отца, и пошел в сторону ниши. Ворон последовал за ним.
— Я останусь здесь, хорошо?
— Да, Ойк, — ответил Урит, — хочешь, выйди наружу, мы с Вороном управимся, так ведь?
—Да, иди погуляй, малец.
Бежать как трус или маленький испуганный мальчик ему не хотелось. Им не объяснить, что его гложет, да и он сам не мог разобраться в этих невиданных прежде штуках, которые люди называют эмоциями. У богов все понятно, все четко и ограничено сферой влияния. Теперь же его тело и мысли, буквально сотрясали различные ощущения, хорошие, плохие, яркие, странные. Понурив голову, словно в печали, он подошел к статуе. Миски с огарками были перевернуты и разбросаны. Он хотел поднять одну, но отвлекся на крик.
— Боги! — воскликнул Урит, — отец… отец… папа! О, боги...
— Сочувствую, парень, — раздался голос Ворона.
— Я не верил, не представлял! — Урит зашмыгал носом, — боги, отец, боги…
— Урит, выйди, я сам подготовлю его.
— Нет, я должен, — Тануро отчетливо расслышал всхлип, — это моя обязанность, это мой отец, — он говорил отрывисто, глотая слова.
Спутники завозились с тканью и телом. Ворон иногда кряхтел, Урит шмыгал носом, а храм разносил эти звуки по всем уголкам. Тануро стоял и смотрел в темное лицо статуи, осознавая, что все это время прислушивался к тому, что они делают. Он грустно вздохнул и собрался-таки помочь, как вдруг за плечом изваяния открылись глаза. Первое мгновение он просто пялился в большие оранжевые пятна с огромным зрачком посередине. Понимание ударило словно хлыст. Крутанувшись на месте, Тануро рассчитывал прыгнуть в сторону, но зацепился о камень и с шумом повалился на землю. Это спасло ему жизнь. Огромная тень отделилась от статуи, пролетев над тем местом, где была его голова. Жуткий лязг зубов заставил мальчика содрогнуться.