— Это и мое дело тоже! Я здесь тоже живу! — не унимался Тануро, — вы должны ему руки целовать! Бандиты никого бы не пощадили!
Толстяк округлил глаза от такой наглости. Десятилетний пацан указывает, как ему поступать.
— Прекрати, Ойк, — Ворон попытался его успокоить и обратился к коротышке, — я уеду на рассвете, уважаемый, даю слово.
Мужик фыркнул, косо взглянул на мальчика и пошел прочь.
— Но почему!? — злился Тануро, — почему они тебя выгоняют?
— Клан Синокарасу — это убийцы, за нами дурная слава идет, поэтому и боится народ того, что им непонятно или, как кажется, может угрожать. Да и не планировал я здесь задерживаться.
— Но ты же помогал им, лечил, для чего?
— Есть тоже на что-то надо, с заказными убийствами я завязал.
Тануро вспомнил, как Ворон расправился с бандой. Вспомнил точные выверенные движения, мгновенную реакцию человека, невероятные способности, которые он проявил.
— Почему завязал?
— Это долгая история, малец, думаю, уже в другой раз.
— Ты обещал показать пару приемов!
— А от тебя не так-то просто отделаться, — Ворон снова усмехнулся, — я когда тебя впервые увидел, сразу это понял. А что до приемов, при следующей встрече покажу.
Тануро прекрасно понимал, что другого раза быть не может. Их пути расходятся, и этот человек так и останется для него загадкой. Сожаление и грусть постепенно таяли в его душе, уступая место новой надежде на скорое возвращение в привычный божественный распорядок. Все было сделано как нельзя лучше. Он загладил свою вину, отца семейства не вернешь к жизни, конечно, но, по крайней мере, он сделал все, чтобы тело вернулось домой, а не томилось в проклятии, превращаясь в злого демона. Он выразил кучу сожалений, понял как сложно и тяжело приходится людям, понял хрупкие мгновения их жизни, даже испытал на собственной шкуре. Познакомился с новыми эмоциями. Все это стало для него хорошим уроком.
— А ты, малец, — прервал его мысли странник, — есть что рассказать? Видится мне, что ты скрываешь много тайн. Твои познания и твой дар, это всегда было с тобой? Да и говоришь ты слишком складно для своего возраста.
— Нет, — отчасти солгал Тануро, — появилось после болезни.
— Это когда ты умер?
Ворон явно на что-то намекал.
— Нууу, то, что умер, это преувеличивают, — осторожно ответил он, — я всегда был таким смышленым.
— Хм, дело твое, брлбрл, у каждого из нас есть секреты.
Тануро лишь пожал плечами и замолчал. Некоторое время они наблюдали за пламенем костров. Урит все также стоял, созерцая как огонь очищает останки его отца. Темный силуэт парня говорил о твердой решимости соблюсти ритуал до конца, оставаясь подле покойного, пока не погаснет последний уголек. Многие расходились по домам, завтра предстоял новый день, а с ним и ежедневные заботы. Некоторые, разбившись на кучки, поминали погибших едой и крепкими напитками. Речи становились все громче, в них говорили о праведности усопших, вспоминали смешные и грустные истории или просто читали молитвы. Лила сидела на земле, прижав к себе Ири. Две маленькие фигурки, такие хрупкие и одинокие.
— Я пойду, — сказал Тануро, — пойду к семье.
— Прощай, малец, — ответил Ворон. — Береги свой дар и родных.
— А может, ты у нас переночуешь? — обернувшись, предложил ему Тануро.
Но тот отрицательно покачал головой.
— Разобью себе лагерь в лесу, не хочу беспокоить местных.
— Тогда удачного тебе пути! — от всего сердца пожелал ему мальчик.
Ворон ничего не ответил, и когда Тануро обернулся снова, странник уже исчез.
Сон никак не шел. Тануро надеялся, что в каждое мгновение его наказание закончится, но он по-прежнему присутствовал в человеческом теле, и эта надежда постепенно угасала. Значит, все случится утром. Как началось, так и завершится.
На поляне они пробыли недолго и в сопровождении женщин вернулись домой. Урит все еще стоял, ожидая, когда прогорит костер. Ири давно уснула, и Лила несла ее на руках. Молча, они вошли в дом, еще сохраняющий следы присутствия множества людей. На столе была еда, кто-то принес одежду, которая грудой лежала в углу, новые покрывала, тарелки, ножи и даже украшения. Последние были сняты с поверженных разбойников и разделены на всех. Теперь в семье появилась своя лошадь, и пахать поле станет легче. Хотя и добавятся дополнительные обязанности по уходу за ней.
Лила бережно уложила дочь на циновку и укрыла покрывалом. Погладила ее по светлым волосам, чмокнула в щеку и, поднявшись, стала наводить порядок.