— Мама, — окликнул ее Тануро, он решил оставаться сыном в ее глазах, ему даже стало нравиться называть ее так, — может, тебе отдохнуть? Завтра мы все уберем.
Лила обернулась, ее взгляд не выражал ничего кроме усталости и грусти. Она слабо попыталась улыбнуться, что далось ей с трудом. Развела руки, как бы говоря, что дел невпроворот, и тут же бессильно опустила их.
— Сынок, как мы теперь будем жить? — тихо пробормотала она.
Тануро подошел к женщине, обнял единственной рукой и отвел ее в родительскую комнату, она не сопротивлялась.
— Все у вас получится, — приговаривал мальчик, — Урит отлично со всем справится. Ири уже большая, она отличная помощница. Да и боги, я думаю, будут к вам более благосклонны.
Он уложил ее на циновку и накрыл покрывалом.
— Спи, мама.
Уже в дверях, мальчик услышал ее тихий вопрос.
— Скажи, Ойк больше не вернется?
Тануро застыл в проеме. Он даже не сразу сообразил, что женщина имела в виду.
— Я здесь, мама. Я никуда не ушел.
Лила глубоко вздохнула и ничего не ответила.
Он тут же лег, желая поскорее уснуть и проснуться снова богом. Да, некоторое сожаление оставалось, но не жить же ему в этом покалеченном теле пока оно не состарится и умрет. Эта перспектива вновь напугала его, и с мыслями, что завтра все изменится, мальчик закрыл глаза.
Сон никак не шел. Он слушал, как поет сверчок в углу, тихий голос совы на улице, бормотание последних крестьян, возвращавшихся с похорон, тонкий скрип калитки, покачивающейся на ветру, шум деревьев, стеной окружающих деревню, сонную перекличку ночных птиц, шорох мышей, сопение Ири, вздохи Лилы. Сон никак не шел. Томление сковало его мысли и тело, хотелось призвать отца или Исиина и спросить, когда же его простят, но Тануро старался сдерживать эти порывы, до конца показывая прилежное поведение. Ворочаясь с боку на бок, он не заметил, как уснул.
Ворон выехал в предрассветной мгле. Собрав лежанку, он наскоро перекусил тем, что ему еще вчера принесли жители, и, покачиваясь в седле, неспешно двинулся в путь. Проехав через центр деревни, он кинул последний взгляд во двор, где жил этот странный парнишка Ойк. Все было спокойно. Скорее всего, они еще спали, хотя местные уже сновали во дворах. Каждый кого он видел, едва заметно кивал, и тут же отводил глаза. Слишком быстро молва разнеслась по всему поселку. Он их не винил, всегда было так. Даже странно, что здесь его так долго терпели.
Соломенные домики закончились, окруженная высокими деревьями, дорога шла в гору. Он не выбирал направление, просто ехал куда приведет его тропа. Стена леса расступилась, и показались пшеничные поля. Золотистые волны, гонимые ветром, двигались к зеленым берегам. Вдали петляла змейкой река, ее спокойная гладь, переливалась искристыми бликами словно россыпью драгоценных камней. Весь мир встречал новый день, дыша красотой и неповторимой свежестью, сонной тишиной, предвещавшей скорые хлопоты. Уже сейчас просыпалось все живое, начинал работать сложный механизм под названием природа.
Лес снова поднялся сплошной стеной, вернув мысли Ворона к самому себе. Вчера, вглядываясь в мерцающие звезды и слушая тихое потрескивание углей, он раздумывал над происшедшим. Вспоминал странного мальчугана, нутром чувствуя что-то неладное. Это был не простой мальчик, уж он-то насмотрелся на сопливых подростков, путешествуя от одной деревни к другой. Ойк был другим. И дело даже не в том, как он говорил, смотрел и какими качествами обладал. Ворон чувствовал в нем некую инородность, словно тот был не из нашего мира. В нем бил безграничный источник энергии, настолько большой, что, казалось, сможет засосать как воронка и утянуть за собой. Странно, что с таким потенциалом, он спокойно дожил до своих лет, а деревня еще стоит на месте. Хотя, может, он и не знает, как этим управлять или не может? Тот колдун неспроста хотел заполучить его в свои лапы, он тоже это приметил. Да и любой другой, обладающий силой, так или иначе, сможет это ощутить.
В голове Ворона вновь вспыхнули обрывки былого сна. Сгорбленный старик, длинные спутанные волосы, костлявые с голубыми прожилками вен руки. И неприятный голос: «Камень, всколыхнувший волны, твой дальнейший путь укажет, звоном мелодичным сопровождая, отмечая кровью дорогу во тьме, где невинность, что маска твоя, станет маяком для многих».
Эти слова говорил ему Исиин, покровитель всех отшельников, и многих клановых воинов. Слова запечатлелись в его голове, как печать, Ворон хотел бы их забыть, да не мог. Сон был пророческий, это не подлежало сомнению, но он давно бежал от всего, решив оставить клан, оставить людей и жить, скитаясь по миру, пока случайность не оборвет нить его жизни. Он давно устал от высоких идеалов, кодекса, пророчеств, что с детства вбивали в головы маленьких «воронят». Он хотел убежать. А тут сам покровитель явился к нему с делом. Хотя Исиин ничего не приказывал, не просил, а просто говорил. Но в этом и скрыт весь смысл. Он просто должен выбрать. Должен решить, как ему дальше поступать. События в деревне, дух-мститель, странный мальчуган и все произошедшее в целом, говорили, дело нечисто, и вот он уже стоит на развилке своего пути. Осталось только сделать правильный выбор, но какой?