— ТАНУРО В СВОИХ ИГРАХ ЗАШЕЛ СЛИШКОМ ДАЛЕКО! ПРИШЛА ПОРА ЕГО ПРОУЧИТЬ!
— Он осквернил мой храм, — без малейшей тени эмоций вторил ему шелест.
— ТЕБЕ ВЫБИРАТЬ НАКАЗАНИЕ ДЛЯ МОЕГО НЕПОСЛУШНОГО РЕБЕНКА, МУДРОСТЬ И РАВНОВЕСИЕ — ТВОЯ СИЛЬНАЯ СТОРОНА! Я ДАЮ ТЕБЕ РАЗРЕШЕНИЕ ВЫБРАТЬ, ОПРЕДЕЛИ ЕГО САМ!
Исиин неслышно подошел к Тануро и опустил колени возле распростертого среди обломков тела.
— Я уже решил, брат, — шелест лился из-под волос. — Ему надобно испытать обратную сторону монеты, тогда прежде, решившись на шалость, он будет понимать какая у нее цена.
— Что вы задумали!? — Тануро беспомощно переводил умоляющий взор с отца на дядю.— Я клянусь, больше никогда не буду шутить! Прости, отец!
— ВРЕМЯ ПРОЩАТЬ ЗАКОНЧИЛОСЬ, СЫН! — верховный бог повернулся к нему спиной и шагнул в сияющий свет. — ИСИИН, — не оборачиваясь, произнес он, — ДАЮ ТЕБЕ ВЛАСТЬ РЕШАТЬ ЕГО СУДЬБУ.
С этими словами Отоно исчез. Полумрак покрывалом опустился на них. Дядя сидел рядом, не двигаясь.
— Исиин, прошу тебя, — взмолился Тануро.
Сила, что держала его на месте, по-прежнему сковывала тело гиганта.
— Эээх, Тануро, Тануро, — отшельник покачал головой, — мое наказание поможет тебе, станет даром, который ты узришь по прошествии дней, лет, а может и столетий, все зависит от тебя.
— Прошу, дядя, прошу, я клянусь, что больше не буду таким беспечным.
Протянув сухую руку с острыми обломанными ногтями, Исиин коснулся его лба.
— Не будешь, Тануро, не будешь. Ибо теперь цена, как и расплата, будет другой.
Тануро, беззаботный сын Отоно, бог летнего дождя, тепла, искрящегося веселья, покровитель природы закрыл наполнившиеся тяжестью веки и провалился во тьму.
Тануро открыл глаза. Полумрак царил вокруг и первое, что пришло на ум «почему в храме так темно?». Он странно себя ощущал, очень непривычно и ново. Все тело гудело, вибрировало, наливаясь непомерной тяжестью. А еще стояла страшная вонь. Запах испражнений сплетался с запахом мочи и целой палитрой других, трудноуловимых ароматов, которые пронизывали все вокруг. Глаза никак не могли сфокусироваться на чем-то одном, тьма не рассеивалась, несмотря на все попытки ее прогнать. Решив, что с этим можно подождать, он приподнял ужасно тяжёлую голову. По крайней мере, тело двигалось и это хорошо. Он различил впереди слабый свет лампы, очерчивающей контур двери. Тануро понял, что это комната. Постепенно глаза привыкали к полумраку. Над головой проступила соломенная крыша.
Его тело покоилось на колючей циновке, укрытое вонючей тряпкой. Он приподнял правую руку и попытался откинуть покрывало. Правая кисть, как и предплечье отсутствовали. Тануро несколько мгновений непонимающе пялился на короткий обрубок руки, оканчивающейся на плече.
Постепенно детали начинали обретать смысл, плечо было не его, маленькое, хилое, сплошные кости. Тануро спешно вынул из-под покрывала вторую руку. Слава Отоно! Она была на месте. Откинув грязную тряпку, он привстал и с ужасом оглядел себя. Худое угловатое тельце, впалый живот, кривые тоненькие ножки и маленький стручок, который буквально тонул в луже жидкого дерьма.
— Аааааааааааа, — закричал Тануро, но голос, который вырвался из его рта, больше походил на мышиный писк.
— Что со мной, отец? — он вскочил было на ноги, как мир вдруг покачнулся и опальный бог снова оказался на грязной соломе, ударившись головой об пол.
Больно. Новое, доселе неведомое чувство ввело его в ступор. «Как же больно, проклятый Утоно!». Он попытался потереть ушибленное место правой рукой, и уткнулся культей в лицо.
— Почему!? — запищал он, голос срывался и ломался как у маленького мальчика. — За что?!
В углу кто-то сидел. Смутная фигура мужчины в обычной деревенской одежде.
— Помоги мне! — Тануро откинул жесткие волосы, которые лезли в глаза. — Я приказываю тебе! Повинуйся!
Но фигура не сдвинулась с места. Как статуя, мужчина сидел на корточках и лишь темный овал лица, был обращен в его сторону. Это был тот самый человек, которого он загрыз в теле пантеры. Страшные раны зияли на шее, щека и глаз были разорваны, обрывок кожи открывал белые кости и связки, а кровь продолжала стекать на одежду.
— Мама!
От неожиданного вскрика Тануро подскочил! Дверной полог был приоткрыт, через образовавшийся проем на него пялилась маленькая страшная девчушка лет восьми.
— Ма-а-ма! — визжала она, — он сидит!
Тануро непонимающе уставился на нее.
— Оооойк! — женский крик наполнил убогую комнату, как звук рога. — Милостивые боги! Оойк!
Тануро едва успел заметить движение, как тут же оказался в жестких объятиях странного существа.