Тануро прислонился к стене и стал думать о своем положении. Находиться в другом теле для него не ново. Но прежде, это было лишь частичное владение, он присутствовал лишь разумом. А когда приходилось менять облик, практически всегда ничего не ощущал. В зависимости от существа, в которое он воплощался, менялись и эмоции, чувства, инстинкты наконец, но никогда не было такого полного, безвозвратного присутствия в ком-то.
Тануро в очередной раз «потянулся» к божественным силам, и снова тишина. Он простой смертный. Разве что видит унылых духов.
— Пока! — он махнул призраку обрубком. Памятуя о вчерашнем падении, встал на коленки и, держась за стену, поднялся. Голова закружилась, все вокруг поплыло, но Тануро продолжал стоять, пока зрение не прояснилось.
Человеческие ножки дрожали. Он попробовал сделать первый шаг. Получилось неплохо. Второй, уже легче, и вот, слегка покачиваясь, ему удалось достигнуть низкой двери. За ней оказалась комната побольше. На полу солома, каменный потухший очаг, несколько циновок, сундук, стол, стулья и что-то напоминавшее шкаф, в котором примостились глиняные тарелки, кружки и другие принадлежности для людской пищи. Вся эта немногочисленная утварь освещалась мутным светом, лившимся из двух маленьких оконцев.
— Есть кто-нибудь? — спросил Тануро, разглядывая комнату, но ответа не последовало.
На столе стояла миска, и, заглянув в нее, он ощутил жуткую, скручивающую боль в животе. Глухое урчание родилось в недрах маленького тельца. В миске был рис с кусочками непонятных овощей, которые так и притягивали все его внимание. Тануро понюхал еду. Урчание эхом повторилось. Не сказать, что пахло приятно, но, по-видимому, телу это нужно. Поставив миску на стол, управляться одной рукой было непривычно, он взял пригоршню риса и осторожно положил ее в рот. Целая гамма вкусов пронзило его существо. Осторожно двигая челюстями, он стал жевать пищу, смакуя новые ощущения. Затем зачерпнул еще, потом еще, а после, уже с некоторым сожалением, обнаружил что миска опустела. Рядом стоял сосуд с водой. Смочив губы, он сделал маленький глоток, наслаждаясь невероятным вкусом простой родниковой воды.
Живот успокоился, и Тануро продолжил исследование комнаты. По телу разливалось странное тепло и удовлетворение. Но, несмотря на новые ощущения, беспокойство грызло его, ибо перспектива долгого пребывания в теле мальчишки, да еще без своих божественных возможностей, страшно пугала. Тануро попытался уверить себя, что это ненадолго, отец не мог так жестоко поступить с любимым чадом. Но мог Исиин. Этот упрямый старик любит всякого рода лишения, а отец дал ему волю творить наказание.
Тануро не впервые получал нагоняй, были многолетние заточения на глухом острове, где он развлекался тем, что создавал армии из безвольных насекомых, заставляя их выстраивать дворцы и вести осаду. Было дело, когда его лишили голоса, три года он не мог произнести слов: самое болезненное наказание. Были различные ограничения, наложенные на его божественные возможности, но такая неприятность приключилась впервые. «Надо скорее понять, что хочет от меня Исиин».
В комнате он не нашел ничего интересного, огарки сальной свечи, старая масляная лампа, грязная одежда, кадка для мытья или стирки, различные тряпки и прочий непонятный хлам. Он с любопытством рассматривал посуду, щупал и нюхал чашки, и даже сунул дотошный нос в сундук, полный старья.
Нужно выглянуть на улицу. Поскорее впитать в себя лучи солнца, милостивого Ерону. Выход из хижины был прикрыт затхлой ветошью, и, высунув голову наружу, Тануро просто обомлел. Таким насыщенным ему показался воздух, даже ароматы людской жизнедеятельности не могли затмить всю полноту запахов. Ночью, видимо, прошел дождь, мир был наполнен благоуханием влажной земли, листвы и сладостным духом цветения. Черный лист, коронтун, вороний цвет, арчина, он мог различить каждое растение в округе, хоть это ему по-прежнему осталось подвластным. Настроение заметно улучшилось. Тануро вышел на грязный двор и с удовольствием потянулся, подставил тело солнечным лучам.
Он и раньше мог разделять и чувствовать все сущее, но это было сродни знанию о том, что и откуда проистекает. Теперь он, казалось, поглощал и впитывал все вокруг. А быть человеком не так уж и плохо. Только вопрос, что делать дальше, и когда закончится наказание.
Тануро уже несколько раз пытался обратиться к отцу, дяде, братьям и сестрам, но чувствовал непреодолимую преграду, словно его отрезали от всей семьи. Это тоже пугало.