— Ойк! — раздался скрипучий голос, — вижу хворь твоя прошла?
Мальчик повернул голову. За низким забором стоял дед, опиравшийся на палку. Длинная белая борода, косматые брови, нос крючком, волос нет, лишь короткий ежик венчал простоватое и открытое лицо.
— Ты язык проглотил, а? — не унимался старик, — или сил еще нет?
— Что это за место, человек?! — Таруно попытался придать голосу величия, но пока выходило слабо.
— Чего? — старичок смешно поморщился и чихнул, — чего про место-то? Дома своего не узнаешь?
— Я спрашиваю, что это за место!? — Тануро гордо выпрямился, пытаясь свысока посмотреть на простого смертного. — Ты глухой, старикашка?
— Отчего смурной? — старик нахмурил кустистые брови, — болит еще все?
— Я сказал глухой!!!
— Спасал мольбой? Это правильно, правильно, Ойк, — старик привычно пригладил бороду, — боги нас слышат.
Тануро подумал, что человек над ним издевается. Подперев бок рукой мальчик громко закричал:
— Ты знаешь с кем беседуешь, несчастный? — он хотел тряхнуть своей медной гривой, но запоздало вспомнил что ее больше нет. - Я брлбрл! Я брлбрл! Проклятье!
Язык опять не слушался.
— Приуныл? Все будет правильно, — старик глубоко вздохнул и помахал ему палкой на прощанье, — ты еще мал, здоров, все впереди.
И заковылял дальше, бормоча себе под нос.
Тануро, забыв про незнакомца, посчитав его недостойным внимания, обратил взор к дому. На пороге стоял призрак. При свете дня он выглядел еще неприятней. И все также, с обвинением, не сводил взгляда.
— Ты теперь за мной будешь ходить? — крикнул Тануро.
Но тот молчал и не двигался. Схватив палку, раз магия была недоступна, мальчик подошел к духу и неуклюже попытался ударить его.
— Пошел прочь и объясни отцу, что я сделал это не намеренно!
Но палка прошла сквозь призрака, отчего мальчик потерял равновесие и едва не упал. Разозлившись не на шутку, Тануро топнул ногой, пытаясь развеять несчастного духа. Но тот не рассеялся, не сдвинулся с места, не изменилось даже мельчайшей детали. Вместо этого босая нога угодила в лужу, разбрызгивая грязь по сторонам. Предел его новых возможностей.
— А ну тебя! — махнув на него рукой, Тануро решил закончить обследование двора.
Обнесенный небольшим забором, тот являл собой жалкое зрелище. Куча дров была свалена у стены хижины, рядом стояли деревянные ведра для воды и видавшая виды ручная телега с охапкой сена. Дальше был старенький, покосившийся амбар, в котором оставалось полмешка риса и гирлянды сушеных грибов, паутиной оплетавших крохотный склад, который он также обследовал вдоль и поперек. Над всем эти хозяйствовали две тощие курицы и потрепанный петух. Цветастый гордец попытался показать мальчишке, где его место, но кусок полена, пущенный в петуха, решил иерархический вопрос.
— Хм, — Тануро присел на колоду дров и почесал затылок, — и что мне теперь делать?
Дух скорбно молчал, Исиин тоже, а у отца есть дела поважнее. Конечно, какая забота, когда твое чадо прозябает в людской шкуре, пребывая в тяготах лишений.
— Ооох, — он протяжно вздохнул.
Мимо забора шли две молодые девушки. Увидев Тануро, они принялись хихикать, бросая на него странные взгляды.
— Привет, Ойк! — крикнула одна и засмеялась, подруга посмотрела на него, и тоже прыснула, прикрыв рот ладонью.
— Чего смеетесь? — нахмурился мальчик, — или жить надоело? Потешаетесь над брлбрл!
— Штаны надень, храбрец! — крикнула первая. И обе, разразившись громким хохотом, ушли прочь.
Тануро посмотрел на себя. «Штаны? А зачем? Надо над этим подумать»
Он с тоской окинул взглядом холмы, что возвышались неподалеку. Густые кроны деревьев вяло склонялись под дыханием Ивоори. Желание взмыть в небеса еще никогда не было столь сильным. Пролететь над верхушками елей, подняться ввысь и окунуться в редкие ленивые облака, ползущие по небу, а потом устремиться к горным вершинам и, расположившись на самом высоком ледяном пике, смотреть на мир вокруг. В груди странно закололо, а глаза почему-то увлажнились.
— Что толку сидеть? — Тануро повернулся к призраку и встал с колоды, — пойду посмотрю, что тут еще творится.
Он направился к калитке и, отворив ее, вышел на дорогу. Солнце приятно припекало, легкий ветерок овевал его новое тело, и Тануро пошел куда глаза глядят. Пройдя узкий проулок, по бокам которого жались ветхие соломенные домики, мальчик вышел на площадь. Окруженная хижинами со всех сторон, она была совершенно безлюдна. Пятнистая кошка, сидевшая на старом, каменном колодце, лениво глянула на мальчика и продолжила вылизывать лапу. Оглядываясь по сторонам, он пересек площадь и, пройдя три дома, осознал, что деревня закончилась. Дорога уходила в лес, и, недолго думая, он направился по ней. В тени сломанной телеги развалилась огромная, мохнатая псина. С надеждой посмотрев на мальчика, она шустро завиляла хвостом.