— Привет! — Тануро помахал ей здоровой рукой.
Видимо, псина посчитала это за приглашение, приподнялась и заковыляла за ним. Так они и шли. Угловатый, сломанный ребенок, огромная мохнатая собака и растерзанный призрак, едва касаясь земли, молчаливо следовавший за своим обидчиком.
Через некоторое время ноги стали болеть, точнее ступни. Мелкие камешки и торчащие, сухие корни болезненно кололись, а мошки и слепни, почуяв легкую добычу, становились все наглее. Тануро начал злиться. Насекомые кусались, ноги жгло, кожа чесалась. И он ничего не мог с этим поделать! Деревня с бедными лачугами еще виднелась позади, когда Тануро понял, что далеко не уйдет. Нужна обувь, нужна одежда, нужна пища. В животе снова заурчало при мысли о еде.
Размышления, не вернуться ли ему назад, прервал странный звук. За следующим поворотом дороги, он увидел величественное дерево. Дерево Отоно.
Огромный, старый дуб раскинул свои ветви на широкой поляне. Дуб был украшен кусками материи, веревочками, бусами, глиняными колокольцами, оберегами, талисманами и кучей других безделушек. Вся эта масса колыхалась, звенела и дребезжала на ветру, создавая мелодичную музыку, сливавшуюся с шелестом листвы. Голос Отоно. Ствол дерева был разрисован красными и белыми полосками, которые пересекал символ Властителя тверди, незаконченная спираль, пронизанная великим копьем.
— Отец, — голос Тануро задрожал, — отец, прости меня, отец!
Отмахиваясь от насекомых подобранным прутиком, он заковылял к дереву, причитая на ходу.
— Отец, ну что тебе стоит, прости свое чадо, я клянусь, клянусь, что никогда впредь не позволю себе шалость.
Из носа тоже что-то потекло, и он зло смахнул льющуюся отовсюду влагу. Упав на колени, мальчик поклонился Дереву Отоно. Маленькие наглаженные дощечки, сделанные из коры, устилали корни великана. На них он разглядел письмена и знаки, так люди оставляли свои мольбы защитнику мироздания.
— Отец! — снова воззвал Тануро. — Ответь мне, дай знак, ты видишь как страдает твое дитя? Исиин избрал жестокое наказание, и я сполна получил по заслугам, отец! Прошу ответь мне!
Только сейчас он осознал положение, в котором оказался. Это жалкое тело и невозможность воспользоваться хоть толикой былой силы! Что-то сдавило хрупкую грудь Тануро, и он заплакал. Слезы градом полились из глаз. Громкие рыдания сотрясли его. Псина, почуяв неладное, тихо скулила рядом. Призрак стоял и с обвинением смотрел на мальчика.
— Отец, ответь…— в последний раз взмолился Тануро, зарывшись лицом в зеленую траву.
— Отец не ответит тебе, малец, — сухой голос резанул над ухом.
Псина громко гавкнула.
Тануро поднял заплаканное лицо. На тропинке стоял мужчина. Серая широкая рубаха с капюшоном, штаны заправлены в высокие сапоги, на поясе меч и куча различных мешочков, за плечами лук, колчан и котомка со скарбом. Верхняя часть лица была скрыта под маской простой формы, заходящей на седеющие виски. Прямоугольные прорези для глаз, подчеркивали две выпуклые линии имитирующие брови, на носу маска сходилась в виде клюва и была черной как смоль.
— Отец не ответит, — повторил человек, — он мертв, малец, ступай домой.
— О чем ты говоришь? — Тануро прихлопнул слепня, усевшегося на лоб.
Незнакомец махнул рукой в сторону призрака.
— Твой отец одет в льняную рубаху, черные штаны, на ногах сандалии, с волосами, — мужчина выдержал паузу, — с волосами до плеч?
— Нет! — Тануро встал, — у моего отца доспехи из небесной стали, волосы как молнии, а…
— Ты наслушался баек старух, малец, — перебил его незнакомец, — но, видимо, я ошибся, прощай.
И он зашагал в сторону деревни. Псина, виляя хвостом, затрусила за ним.
— Предатель, — процедил сквозь зубы мальчик, и тут его взгляд упал на призрака. Льняная рубаха, черные штаны, сандалии, на голове жуткое месиво, но волосы до плеч. Он мигом вскочил.
— Постой! — крикнул он. — Эй ты! Человек!
Незнакомец обернулся.
— Интересно, это дерзость или глупость? — он поправил котомку на плече и добавил, — по мне так второе.
— Ты что, видишь его? — Тануро, проигнорировав насмешку, подбежал к страннику.
— С учтивостью ты явно не знаком.