— Призрак, которого ты описал, ты тоже его видишь! — мальчик весь засиял, — его никто не видит кроме меня!
Мужчина покачал головой и пошел дальше.
— Видимо, боги и верно пошутили, собирая тебя, — процедил он сквозь зубы, — а судя по твоему виду, Адира еще и не добавила ума твоей голове.
Тануро вспомнил тетку Адиру, занудную старуху, вечно таскающую за спиной корзину, полную мудреных свитков. Одного сапога пара вместе с Исиином.
— Ну ладно, прости, прости, — скороговоркой выпалил Тануро, — люди такие нежные и обидчивые.
— А ты, значит, у нас не люди? – легкая ухмылка тронула губы странника.
— Я брлбрл, — мальчик закатил глаза, — ох, долгая история.
— Интересно, — странник отвернулся и пошел дальше, — а кто ты, брлбрл?
— Меня зовут брблбрл, да что б тебя! — и неожиданно вспомнив, выпалил, — можешь величать меня Ойк!
— Величать?! Надо же, ты, наверное, большая шишка, о великий Ойк?
— Нуууу, — Тануро махнул веточкой и легко соврал, — не сказать, что очень, но побольше некоторых братьев и сестер.
— Нисколько не сомневаюсь.
Обежав странника, Тануро, зашагал перед ним.
— Если ты видишь духов, наверняка, ты сможешь мне помочь! Видимо, Исиин послал тебя. Как вестника!
Мужчина остановился и упер руки в бока. Тануро скорее ощутил, нежели увидел, маска надежно скрывала все эмоции, как тень удивления коснулась незнакомца.
— Шутки кончились, малец, как-то нет желания подыгрывать тебе. Вали с моей дороги, меня ждут дела.
— Ну, не злись! — Тануро попытался сделать приветливое лицо, люди любят, когда с ними любезничают, — ты, наверное, единственный человек на мили вокруг, который видит этого… этого духа.
— Ты живешь в деревне? — спросил странник, не меняя тона.
— По-видимому, да! — улыбнулся Тануро и снова запрыгал, собака радостно загавкала.
— Местным требуется помощь травника?
— Мммм, даже не знаю, я здесь недавно и случайно.
— Тогда ты для меня бесполезен, — ответил мужчина, — и отвлекаешь к тому же.
— Тебе доводилось встречать людей, которые тоже видят мертвых? — не унимался мальчик.
— Доводилось.
— И много? — слегка нахмурился Тануро.
— Немного.
Человек явно не хотел говорить и мальчик про себя воззвал к Адире, раз про нее вспомнили, может тетушка поможет.
— А ты значит травник? — переменил он тактику.
Незнакомец шел и молчал.
— А ты знаешь, если многолетник выдержать в отваре две луны, он сможет унять кашель?
— Удивительно, что ты это знаешь, — голос незнакомца лишь слегка потеплел.
— А если смешать белые ноготки и красный стебель, то можно быстро остановить кровотечение, — продолжал мальчик.
— Это каждый деревенщина знает.
— А если…
— Ты, видимо, глухой, брлбрл? — перебил его мужчина. — Я сказал, чтобы ты скрылся с моих глаз.
Тануро остановился и надулся от злости. Он хотел скрестить руки на груди, но запоздало вспомнил, что у него лишь одна дееспособная рука. Вышло не очень впечатляюще.
— Ну и катись! Тоже мне, важная персона. — Он бросил прутик ему вдогонку. —Сам как-нибудь разберусь, можешь передать Исиину, что брлбрл бог! И сам со всем справится!
— Я помолюсь богам, чтобы они вернули тебе ум, малец, и штаны заодно, — бросил тот через плечо.
— Сам разберусь!
Странник лишь махнул рукой и уверенно направился в сторону деревни. Собака постояла в нерешительности и, видимо, оценив незнакомца как более интересный вариант, судя по мешочкам и котомкам, направилась вслед за ним.
— Вот заладили же все про штаны! — Тануро, сверкая глазами, повернулся к духу.— И ты еще прицепился, перед тобой мне тоже извиняться, чтобы ты отстал?
Единственный глаз призрака красноречиво соглашался с ним.
Слепни и мухи заставили Тануро поторопиться с возвращением «домой». Он думал, что наткнется на неразговорчивого путника, но того и след простыл. Ну и хорошо, подумал мальчик, так даже лучше.
— Нужно раздобыть одежду, еду, — делился он с неприкаянным духом, — и тогда можно отправиться в путь. Вот только куда?
Этот вопрос все больше начинал его пугать. Будучи богом, он силой мысли переносился в любое место, знал многие тайны, стоило ему лишь подумать об этом, мог менять события, конечно, только в крайнем случае, но все же. А теперь его мир ограничивался лишь грязной деревней и дорогой в никуда. Он перестал чувствовать направление, и все его божественное виденье ограничивалось лишь парой дырок на лице.
— Ойк! — пустой поселок неожиданно наполнился людьми, — боги милостивые, ты поправился?
— Мальчик! — крякнула седая старуха, — божья благодать на тебе!