– Лан!? - вырвалось у Феникса.
Призрачный музыкант его не слышал. Он играл, играл упоенно, даже исступленно, будто был создан только для этого. Играл ради самой музыки, а не слушателей, которых и было то всего двое: Карнаж и горбун. Уродец неприметной тенью сидел у одной из колонн, не сводя восхищенных глаз с исполнителя…
Феникс шел по мосту, удаляясь от башни. Большие пальцы по обыкновению были заложены за пояс под бандажом, а сам он немного горбился.
Стоило некроманту уехать и боль снова напомнила о себе, но хотя бы не так резко, как до этого.
– Так вот о каких проклятиях ты говорил, Кассар, - пробормотал себе под нос Карнаж, - Браво мэтр, я поражен…
Полукровка достиг противоположного края и в задумчивости остановился перед металлической чашей на треноге, где горел огонь, освещая гору черепов. Карнажу вспомнились слова некроманта и, протянув руку к одному из черепов, он взял его. Все равно «ловец удачи» не понимал, зачем выставлять такие символы напоказ? Это было способно напугать разве что пьяного в стельку крестьянина, который заплутал. В крайнем случае, предостеречь любопытного странника о том, что тот забрел не туда. Но уж навряд ли это вызовет в ком-то философские мысли о неизбежном конце и равенстве всех и каждого пред ликом смерти.
Феникс находил, что вот такие вещи, скорее всего, и приводили к облавам перепуганного люда на начинающих чародеев подобного рода, которые передирали символы, пытаясь приблизиться к уважаемым мастерам хоть на шаг.
Результат был на лицо - сама эпоха, где усугубленное войнами сознание простого хлебороба или винодела не хотело соседствовать с тем, что успело укорениться как символ зла. Того самого зла, для них, для простых смертных. Им чужды были идеи, но дороги свои поля и виноградники, взращенные потом и кровью и сметенные в мгновение ока «из-за» или непосредственно магией. Не ново было то, что доставалось от сотрясений на верхушках власти, переворотов и вражде меж орденов магов больше и горше всех простому люду. На нем отыгрывались чума и мор, сломавшие зубы о стены замков, за которыми спрятались те, против кого они изначально направлялись некромантами.
Невдомек было многим вельможам даже теперь, что, давным-давно, именно из-за их непонимания появились эти самые заклинатели мертвых, как в недавнюю войну и орден «Черных псов». И, в результате, Карнаж читал в тех немногочисленных хрониках, что действительно были изложением, а не пустым подобием эпоса, скорбные строки о том, как Фелар утратил в лице черных рыцарей преданных и честных вояк.
Много раньше так же произошло с орденом «Визардеи». Маги едва подступили к проникновению в глубины смерти и жизни, больше, конечно, изучая первую. Правители требовали поскорее остановить чуму, что пришла с островов, лишь только началась торговля по морю - и вот обвинения и массовый ужас в душах людей, донесенный горсткой фанатиков, которым мало было объяснения что, дабы изучить смерть, нужно ее наглядное творение - то бишь труп, и не один, при былом размахе экспериментов.
Призывы, погромы… костры, где сгорело немало наивных, что хотели не так давно спасти всех, кто с усердием подбрасывал им в пламя вязанки хвороста. Как все страшно перемешалось и, казалось, не было иного выхода в тот момент, как разрубить, а не распутать клубок. Дорого же стоил тот символический взмах королевского меча в тронном зале…
«Визардея» переродилась. То, против чего сражались маги ордена, стало их оружием. Раньше они избегали столь пагубного сращивания и перерождения, связанного с длительным контактом и использованием стихии Смерти. Теперь же могущество нужно было им для спасения себя. Гораздо большее, нежели то, что требовалось простому исследователю. В результате мор и чума превратились для магов из противников в союзников. Некоторые культивировали проклятье «черного сердца», чтобы, избавляясь от плоти, приковывать свой дух навеки к костям, обретая таким образом невероятную власть над источниками энергии Бездны.