– О чем задумался? - спросил Гортт, потягивая принесенное пиво и разгрызая большой соленый сухарь, что всегда подавались как это было принято у южан.
– Эти двое молодых служак говорили что-то о dra, - мрачно ответил убийца драконов, даже не притронувшись к своей кружке.
– Фу ты черт! - Гортт чуть не поперхнулся, - Думаешь, что…
– Пес его знает, - угрюмо перебил Бритва, - А ты пока завались и молчок, понял?
– А то!
– Я слышал, что эти драдэивари очень хитрые бестии. Конечно, до ларонийских сыскарей из тайной канцелярии им далеко. Сказывали, однажды один из них содрал шкуру с убитого друга известного алхимика и надел на себя, как вторую кожу. Вот и вышло, что все очень долго думали потом, что алхимика убил его друг и где-то скрывался после своего злодеяния. Только дом того друга сгорел. Видимо, родня алхимика подожгла в отместку… А под домом подвал был. Как уголья-то разгребли да люк открыли, так там ободранное до мяса тело и нашли.
– Молоты Швигебруга! - протянул Гортт.
От такой истории ему феларский сухарь встал промеж горла.
Раздались первые звуки потревоженных струн, и Лан начал играть под одобрительные крики собравшихся за столами наемников одну из своих известных баллад. Катрин взяла лютню и запела своим чудесным голосом, который в этих местах был уже многим знаком и оценен по достоинству.
Все это немного развеяло мрачные мысли обоих гномов, которые уже сомневались, стоит ли грустить по поводу столь неожиданного «отъезда» Феникса.
Гюрза недоумевала. Второй день они неумолимо приближались к побережью моря Молчания, хотя погоня в самом разгаре неожиданно отстала от них.
Полуэльфка изнывала от жажды. Походные фляги были и так ополовинены, а свежей воды они еще не успели набрать. Вокруг, как назло, не было ни одного ручья. Только поля, холмы, да пепелища ферм и мельниц, в которых они устраивались на ночлег, едва стемнеет, а рано утром продолжали свой путь.
В этот же раз хозяйка ночи давно взошла на небосклон, а Карнаж и не думал о привале. Полукровка словно был сделан из железа и продолжал ехать по звездам, даже не горбясь в седле от усталости. В последние дни он только и делал, что глотал какие-то порошки из мешочков, которыми была полна его торба.
В отличие от наемницы, «ловец удачи» не оставил свою поклажу, мало полагаясь на честность жителей приграничной деревни. Полуэльфка немало удивилась предусмотрительности Феникса, граничащей с провиденьем, который предугадал даже то, что, возможно, придется скрываться. И это он, все преступление которого состояло лишь в помощи раненому некроманту. Гюрза прекрасно знала о скорости и «справедливости» правосудия гвардейцев. Но она не могла предположить, что в южном Феларе настолько быстро восстановились прежние порядки.
– Черт побери, куда мы едем на ночь глядя!? - не выдержала наконец полуэльфка, натягивая поводья.
– До побережья совсем недалеко, надо добраться поскорее и мы сможем поесть что-то кроме вяленого мяса и сухарей, - бросил ей через плечо Феникс.
– Ты собираешься отыскать старый тракт контрабандистов что ли? Вынуждена тебя огорчить, здесь он давно заброшен. Это только в северном Феларе им еще пользуются!
– Проклятье! - Карнаж обернулся в седле, - Если ты хочешь добраться по большой дороге, валяй! Но без меня. Ты убила двоих гвардейцев и это по твоей милости нас теперь точно ждет петля! Правду сыскать можно только в северном королевстве, а на южных дорогах тебя засветит медальон, и разбираться с тобой никто не станет. Живо будешь показывать свой раздвоенный язык всем проезжим с какой-нибудь высокой ветки придорожного дерева! Это мы с Тардом и его парнями под защитой патента были, и то только в северном королевстве. А здесь, думаю, сама догадаешься.
– Хорошо, но что ты есть собрался? Рыбки наловить? Извини, я где-то позабыла свои сети и лодку.
– Мы хотя бы сможем напоить наших бедных лошадей. Если мы этого не сделаем, то скоро пойдем пешком.
– Морской водой!?
– Нет, с помощью вот этого, - Феникс продемонстрировал найденный им в сожженной деревне старый, каким-то чудом уцелевший глиняный горшок.
– Да уж. То-то ты с ним носишься как курица с яйцом! - зло ответила полуэльфка и отвернулась.
– Гюрза?