Идея созрела быстро. Феларские солдаты вряд ли смогут отличить полукровку от чистокровного ран'дьянца, а чистокровным, как известно, в людских королевствах гораздо проще. Если имелся тайный знак, значит и феларские солдаты были извещены о сильванийских посланцах, что еще больше облегчало дело.
Карнаж не без отвращения нацепил маску dra, которая оказалась едва в пору. И зачем только ран'дьянцы, все как один, скрывали за пределами родины свою внешность?
Ларонийский состав для волос тоже был обильно пущен в дело для придания еще большей схожести с локонами dra и необычности внешнему виду в целом, чтобы окончательно сбить с толку солдат.
Наконец, по направлению к дремлющему у болот в утренней дымке тумана лагерю, двинулся всадник на сильванийском скакуне.
Солдат клевал носом на посту. Он еле держался на ногах, для укрепления собственной стойкости еще и опершись на алебарду, когда увидел всадника, что выехал на него из тумана. Неужели тот самый, ради которого поднялся весь тот сыр бор, что заставил коменданта опустошить казармы и поднять на уши все пограничные отряды? Однако солдат, хоть и был молод, но знал, как выглядят темные эльфы. Уж они точно не разъезжают на великолепных белоснежных лошадях из сильванийских конюшен.
– Стой! Кто идет?! - часовой преградил всаднику путь с алебардой наперевес.
Незнакомец остановился.
– Кто таков спрашиваю?!
Всадник не ответил.
Солдат напрягся. Довольно он навидался и наслушался всякой чертовщины, что творилась на болотах у него за спиной, так теперь еще и этот странный тип пожаловал и молчит, словно воды в рот набрал.
– Тревога!!! - завопил часовой.
От догоравших костров к нему подбежали сонные товарищи, впопыхах хватаясь за оружие.
– Позовите капитана! - крикнул кто-то.
– Да скорее же! - вторил ему часовой, - Сбежит!
– Никуда не денется, - успокоил немолодой солдат с сединой в бороде, налаживая и вскидывая к плечу арбалет.
Вскоре подоспел заспанный капитан, торопливо застегивая ремни на кирасе. Его скверная ругань окончательно разбудила всю округу.
– Какого дьявола!? - рявкнул офицер, утихомирив поднявшийся было гвалт.
Единственный целый глаз с его небритого лица зло посмотрел на столпившихся солдат.
– Там путник. На тропе, - промямлил часовой.
– Выпороть! - приказал капитан, указав пальцем на беднягу.
– Но, сударь, там и вправду всадник, - вступился за часового подошедший гвардеец, зевая во всю ширь своего рта.
– Сам вижу, не слепой. Пусть у меня только один глаз, но он стоит двоих! Пойдемте, посмотрим кто изволил затеряться в этой глуши. Солдаты, ко мне!
– Не забывайте об указаниях из Шаргарда, - вполголоса напомнил гвардеец.
– Будь я проклят! Конечно не забуду! Иначе какого дьявола я делаю здесь и дышу этой болотной гнилью целую неделю?!
– Если это тот, кого мы ждем, тогда повышение у вас в кармане, - напомнил гвардеец, - Может быть пощадите солдата, который проявил такое усердие?
– Будем надеться. Давно хотел перебраться в северную столицу. Там, знаете ли, и бордели пошикарнее да и девки почище, - проворчал капитан, - А часовой пусть знает, будет наука этому сукиному сыну как с начальством разговаривать! Не допущу бардак, иначе мы тут всех кого надо и не надо прозеваем!
– Что-то для того, за кем сильванийцы снарядили погоню, этот больно смирен. Не находите?
– Плевать! Какой только дряни не прет с этих серых дорог, - отрезал капитан.
Солдаты окружили всадника, который не удостоил все эти маневры вниманием. Его огромные черные глаза пристально смотрели из прорезей маски на приближавшегося в сопровождении гвардейца офицера.
– Шааронская пограничная служба, - начал капитан, внимательно разглядывая приезжего, - Куда и откуда, сударь?
Всадник произнес что-то по-сильванийски и махнул рукой себе за спину, указывая, очевидно, на то направление, с которого ехал.
– Позвольте мне, - попросил гвардеец, отстраняя офицера.
– Вы знаете их язык? - изумился капитан, хотя с самого начала подозревал, что этот посланный ему в помощь солдат королевской службы был не так прост.
– Немного.
Это «немного» изумило даже всадника, который удивленно воззрился на осыпавшего его сотней велеречий гвардейца, знавшего сильванийский, похоже, как свой родной.
На ломанном ротвальдском выговоре с сильным акцентом приезжий выказал своим гортанным голосом восхищение познаниями простого солдата.