***
- Мягкая у тебя шерсть, но очень уж мокрая. Ты наверное гулял по улице, пока я отсутствовала? Да? А ну немедленно признавайся, разбышака ты этакий, - кто ж подозревал, что мокрый волосяной покров Жуля намок именно из-за его хозяйки.
Белый пушистик неслышно лежал подле рыдающей девушки, жалеющей наверняка треснувшее сердце одного молодого человека. Как и свое собственное, иногда кажущееся не теплым органом - а куском гранита, не способным на благородное чувство.
"Невнимательная! Невнимательная!" - несколько часов подряд повторял ее разум.
Ей хотелось выплакаться в плече друга, не того, кто имеет к тебе скрытые чувства, а настоящего, преданного и наделенного жизненным опытом. На секунду девушке представилось, что Жуль и есть этот самый друг. Фантазия не заставила себя ждать, подкинув парня, с аристократически бледной кожей и мягкими, возможно даже чересчур женственными чертами лица.
- Невнимательная!!! - душевный крик на мгновенье облегчил душу.
Последнее терпение треснуло. Поддавшись порыву, она на одном дыханье высказала питомцу каждую частичку болезненного инцидента. Девчушку мучило все сразу: съедаемое изнутри одиночество; невнимательность к своему другу и скорее всего окончательная его потеря. Гуляющие парочки, часто притягивали взгляд карих глазок, заставляли в тайне завидовать их счастью. Сегодня выпал шанс заглушить воющее в сердце одиночество, но этого не произошло. Ох, если бы она заметила это ранее! Возможность счастливого признания парня была бы намного выше.
Черные из-за отсутствия света глаза-бусинки понимающе глядели на свою госпожу. Белая лапка успокаивающе коснулась светлых волос и еле заметно погладила их, с запутавшимися и вновь разлетевшимися по комнате перьями. Девушка этого не ощутила, так как уткнувшись носом в подушку наконец-то заснула.
Глава 4 Перемена судьбы
- Вавея! - громко позвал папин голос, преисполненный желания разбудить меня в выходной день. За зовом послышался тихий стук в дверь.
Открыть глаза стало задачей не из простых, тем более самый крепкий сон - это под утро, которое только - только начало входить в свои права. Ночной сумрак слетал со всех предметов комнаты, заменяемый блекло-алой окраской зари. Отлепив одно веко от другого лишь на какую-то долю секунды, я вновь попыталась заснуть, проигнорировав окружающий мир. Серое пятно, увиденное мною поверх одеяла слилось с чернотой возвратившегося покоя. Даже теплое дыхание, достигаемое лица мгновенно забылось. Никогда не чувствуешь такое удобство и одновременно бессилие, чем перед теми недолгими минутами, по истечении которых нужно будет покинуть теплую постельку.
- Подъем дочка! - настаивал родитель по ту сторону стены, шаркая по полу и направляясь к ванной комнате.
Струйка света попала в глаз, тут же заставив его прикрыть. Похоже ничего не оставалось делать, как просыпаться. Нехотя пошевелила пальцами ног и рук, вытянувшись во всю длину кровати, начала откидывать одеяло. Оно медленной, шуршащей лавиной пуха сползало на пол. Сначала со ступней, потом с коленей, бедер, талии, пока не замешкалась на плече, придавливаемое чьей-то тяжестью. Потянув из-за спины правой рукой, я окончательно избавилась от своего укрытия. Но стоило последнему клочку ткани удалиться с плечевого сустава, как нечто теплое, по температуре совпадающее с моим телом опустилось на него. Нежась под теплыми волнами, исходившими от покрытия, начала засыпать.
Расслабленную кожу надавили, вызвав немедленное возвращение из спящего и беззаботного мира. Мои Широко открывшиеся глазенки заморгали, привыкая к увеличившемуся количеству света.
Вокруг стояла предутренняя тишина. Тусклые лучи, рассеивающиеся из под навеса облаков за окном неярко отражались от зеркала, стоящего возле стены, воссоздающего довольно странную по ту сторону картину. Где-то за окном изредка раздавалось урчание автомобилей. Я понимаю, что видение видимое мною сейчас - за пределами сна, а значит все происходит наяву. На другой половине кровати мирно спит незнакомый юноша. Его длинные ноги достают быльца кровати, на лицо упали несколько тонких прядей волос, а одну руку он положил мне на плечо. Удивление застопорило все процессы, даже думать не получается, покуда безмолвно смотрю на это чудо.
Наконец обретя способность к мышлению и произнесению звуков: с криком высвободилась из нежданных объятий и начала отползать к краю кровати. Не удержавшись, свалилась на пол, одновременно сметя все с прикроватной тумбы. Будильник и лампа приземлились на одеяло, почти не пострадав, не считая микроскопических царапин. Отойдя к противоположной стене, я замерла, ожидая реакции нежданного посетителя. Неизвестный тем временем открыл глаза, тут же резко подскочив, и в немом недоумении уставился на меня. Выше среднего роста, с прямой осанкой, и правильными чертами лица. Высокий лоб, тонкие линии губ, широкие скулы. Белые короткие волосы, едва скрывающие ушные раковины, походили на пушистое снеговое облако, легко парящее на уровне головы. Мягкого светлого оттенка кожа и почти бесцветные зрачки, поблескивающие, будто припорошенные алмазной россыпью. Прямой, подобно стреле нос придавал ему чувствительного величия.