Воспоминания о детстве чуть затормози, но отвлекаться от происходящего, было никак нельзя. Обувшись, я поспешила на улицу, постоянно оглядываясь и боясь встречи с подстерегающим где угодно блондинчиком.
В тот момент любой солдат смог позавидовать мне, из положенных сорока пяти секунд использовала ровно половину. Схватив первый попавшийся под руку предмет, провела им по волосам. И вовсе не беда - что расческа оказалась плойкой. Туго завязав хвостик, и подкравшись на цыпочках к двери, пробралась наружу. Заликовав только после поворота ключа.
- Попался! И вот теперь пусть полиция разбирается кто ты таков будешь! - крикнула достаточно громко, что бы незнакомец был осведомлен о своем участии.
Подъезжающая машина на миг скрыла отца, и я поспешила окликнуть его, дополняя возглас взмахами конечностей. Почти задев уголок тканевого портфеля, пронеслась спешащая легковушка, когда я сломя голову перебегала улицу. Ну конечно он меня не увидел, благополучно уехав на работу.
Отдышаться мне удалось только на остановке, выстроенной почти рядом с домом. Одного косо брошенного взгляда хватило для усталого вздоха, вырвавшегося наружу. Белая фигура маячила под окном моей спальни, скрываемая по пояс пожелтевшими кустами роз. Легкий осенний ветерок теребил края просторной рубашки с расстегнутыми верхними пуговицами, поднимал мини вихри в волосах.
Даже на таком расстоянии меловые глаза неотрывно смотрели на меня. Из его немого выражения моментально становилось понятно, что разговор вовсе не завершен, просто откладывается на неопределенный срок. Снежные крупинки, наполнявшие зрачки сжались по непонятной мне причине. Тонкие губы стали почти незаметными. Неподвижный облик на миг стал преследующим приведением, от которого моментально захотелось скрыться.
Звучание тормозящего автобуса подоспело как раз вовремя. Усевшись на сиденье, тут же набрала номер ближайшего полицейского участка, заметно расслабившись, когда дежурный на том конце провода сообщил, что слушает. Обернувшись, я едва не выдавила стекло лбом, так в него уперлась. Подле дома никого не было.
Пришлось нажать "отбой", и улыбнуться подошедшему кондуктору.
- Что у вас за проезд? - поинтересовался непонятно чем довольный с самого утра работник городского транспорта.
Протянув нужную купюру и взяв билет, я стала рассматривать надоевший за такие утренние путешествия пейзаж. Ободряющая слух музыка рванула наперегонки с раздумьями, по возможности заглушая второе. Вот и опять светофор. Город просто утыкан ими, как торт пожилого человека свечами. Взгляд притянуло мерцание задних фар «мерседеса», мигающих под такт мелодии, звучащей, наверное, по всему салону, настолько сильно настроила звук плеера.
Дорога ровным склоном опускалась к реке. И уже на пригорке, стал, заметен слегка подползающий сизоватый туман. Маленькими струйками он клубился вдоль тротуаров, подгоняя опавшую листву, просачиваясь сквозь здания, скользя по гладкой и нетронутой рябью поверхности реки Батьяни. Спокойные вербы по краям берегов тихо кивали длинными полосками оранжевого напоминания о солнце. Вода замирала, становясь скользящим льдом, отражающим спокойный до времени небосвод…
Высокие многоэтажки и монотонные стены различных предприятий заглушают своей серой гаммой цветные краски октября. Здесь даже сердце бьется по иному, не так беспечно, не так сладостно - а монотонно и одиноко. На коже почувствовались мелкие шажки мурашек, зубы крепко стиснулись. Все вокруг показалось лишено всякого смысла и захотелось убежать обратно к природе.
"Паршиво ты себя чувствуешь среди этих бетонных ", - подобрал слова к чувствам ум.
"Да", - согласилась с ним я.
Каждые выходные приходилось колесить с утра по городу и наблюдать, как твое сердце болезненно переносит всяческие изменения окружающего мира. На тебя накатывает тоска, или же печаль. Она ледяными пальцами сжимает все внутри, не отпуская до самого возвращения. Хорошо, что у меня есть временная семья. Я всегда зову пассажиров семьей, ведь на некоторое время мы действительно становимся близки - до самой моей остановки.
Небольшой домик с серой шиферной крышей, невыразительно малыми окнами и узким порожком приветствовал, как полагается, то есть суровым молчанием. Вокруг него сходили почти на нет даже звуки трассы и городской возни. Возле самой последней, упирающейся в асфальт бетонной ступени ниткой дорогого украшения пролегли оранжевые дары осени. По бокам от дорожки залегла небольшая клумба. Летом она, несомненно, радует своим богатым ароматом хозяйку. Ну а теперь это просто навал листвы и сухостоя, колышущегося на ветру.