- Нет, ничегошеньки.
Подняв голову, открываю слипшиеся от дождя глаза. Струи сбегают по ресницам, делая их тяжелыми. Лицо Лаэрта прекрасно даже в грусти. Теперь на нем не только отпечаток печали, там появилась что-то неуловимое, но явно ведущее к утешению, спокойствию. Его ладонь сжимает мою намокшую пайту, материя поддается сильным рукам, сжимаясь, словно кусочек горя, раздавливаемого счастьем. А дождь продолжает хлестать по нашим лицам, спинам, рукам.
Вот так незаметно, тоненькой ниточкой в полотно моей судьбы вплетается чужое. Ох, чувствую я, что дальше будет еще веселее.
Тихой мышкой крадусь к своей комнате, незаметно и почти не слышно. Родители далеко от прихожей и не видят мокрую, стучащую зубами за их спинами дочку. Только плотно прикрыв дверь - пограничный пункт своей территории выдыхаю. Открыв окно настежь жду пару вялотекущих минут. На мое «государство» наброшена накидка мрака, поэтому определить забрался ли мой новоиспеченный друг или нет, невозможно.
- Ты здесь? - шепчут трясущиеся от озноба губы. - Ну же, отзовись.
Ответ пришел незамедлительно, в виде теплого порыва из его легких на мою покрывающуюся мурашками кожу.
- Хорошо, - даю ему сухую одежду отца, вовремя оказавшуюся под рукой. Он любит «сорить вещами» заваливая каждый уголок.
Хватаю из шкафа наугад свою, переодеваюсь, бесшумно скользя до ванной и обратно. Забегаю на кухню и попадаю в заранее приготовленную ловушку: мамин обеспокоенный взгляд.
- Приветик мамуль, - слетает с едва уловимым волнением в голосе приветствие, а в душе тем временем уже властвует ураган.
- Здравствуй, дорогая. Как твои дела? Хорошо ли прошли занятия? - обычные житейские вопросы вызывают во мне нетерпение, нежелание отвечать. Подозрения вызывать сейчас никак не к месту, лучше воспользоваться заурядным ответом.
- Все просто замечательно. В общем-то ну как и всегда. Ничего нового, - при словах лжи ладони стают кулаками и подрагивают. Волна возмущения прокатывается от мозга до пят. Неправда, высказанная в глаза собственной матери, что может быть хуже? А она мне доверяет, как никому другому.
Родительница вздрагивает, карие глаза наполняются страха и заботы. Крапинки цвета охры, так внимательно изучают растерявшуюся дочь. Тут же сливаются с насыщенным оттенком крепкого, горячего кофе, готовые выплеснуть на меня всю накипевшую температуру.
- Позволь узнать, где это ты так намокла? Я же говорила взять тебе зонт. Синоптики сегодня к даже не схалтурили, - ее брови нервно подрагивают, подпрыгивая на каждом слове. Ответ дочери сейчас важен для нее как ничто другое.
Пальцы покрепче перехватывают чашку. Еще чуть-чуть кажется мне, и по ней поползет трещина, сливаясь с волнением, заполняющим комнату.
- Прости. Я его забыла. Давай потом поговорим, ок? - немного резкий ответ становиться между нами преградой.
На меня действует ее беспокойство. Текущие с волос капли подмывают рассказать правду. Мои кулаки белеют. Сердце, делает предупредительный стук, намекая на необходимость держать секрет под замком. Оно очень хорошо знает мою мать, и ее осторожный, ко всем мелочам характер.
Самая родная из родных почти роняет чай, но я ловлю его на лету, по возможности подхватив выплеснувшуюся жидкость. Обнимаю до боли, до нехватки кислорода, успокаивая нас обоих. Ложь и тайны - страшные силы, разделяющие самых близких людей. Объятья вызывают спокойствие и хотя и временное, но утешение, сплетая из наших чувств узор счастья. Кажущегося таким бескрайнем, в реальности же часто имеющим очень узкие берега.
- Ну… ты это… не обижайся. Я уже… пойду отдыхать. Денек выдался еще тот, - пахнущие тревогой волосы колышутся от едва слышного оправдания. Как будто они могут забрать обратно сказанные слова? Нет, извинения лишь очищают совесть, только и того.
- Да, конечно, - отвечает моя маменька, после моей слабой попытки вырваться.
Она на несколько секунд удерживает меня. Потом отпускает, почти незаметно смахивает новообразовавшуюся каплюшечку, таящую солоноватую горечь. Выдавливает улыбку, сжимая трясущуюся руку и подражая старческому вздоху отпускает.
Тихое чавканье разрезает шумящую дождливыми потоками тишину. Медленные облака за окном начинают уплывать сильнее, подгоняемые северным.
- Я ничего не понимаю. Кто ты? Почему просто не расскажешь наконец правду? - мой голос нарушает молчание, наполняемое комнату.