Мы зашагали дальше, встречая редких прохожих и безумное количество рекламных вывесок, с высоты которых улыбались приветливые молодые парни и девушки. Даже взирая на их радость, тревога, так внезапно вогнанная в мою душу решила там некоторое время потоптаться. И протоптала неспешными шагами глубокий ров, вокруг которого накапливалась темная жидкость-вопросы.
Как мне удалось выяснить счастливая семья Лаэрта проживала именно в том старинном доме с черепицей почти земельного цвета. Очень долго и без особых приключений. И вот на свой восемнадцатый год он получил странный подарок от заботливых родителей. Передавался тот у некоторых ячейках общества от прадеда к деду, от отца к сыну. Его семья не стала исключением Выглядел он по его рассказам совершенно обычным медальоном из серебра с выгравированным цветком. Загадочно поблескивал под солнечными лучами притягательными зайчиками. Но тогда ему только велели запрятать его, и до наступления двадцатилетия не открывать. Не поддаваться искусительным блесткам холодного металла было ой как нелегко. Как было велено родителями, прилежный юноша не смел нарушить приказ. Так, терзаясь любопытством он выдержал год. Время как известно тянется дольше для ожидающего человека. Вот и ему двенадцать месяцев растянулись на века. И глядя на свое отражение в зеркале по утрам он очень удивлялся находя отсутствие белой, тянущейся до пола бороды.
- Я не мог уже больше сопротивляться. Любопытство всегда было присуще моей персоне. Теперь же заглянуть под крышечку стало самым заветным желанием. Близкий друг, которому я как-то проболтался о странном подарке тоже загорелся, просто толкая меня к раскрытию этой загадки, - губы улыбаются, но холодно, от этого все очарование рассказа сходит на нет.
Горечь пропитывает каждое слово. А люди неслышно проходят рядом, не замечая изменений в лике обыкновенного парня с необыкновенной судьбой.
И он поддался подстреканию приятеля. Да и собственной жгучей жажде тоже, разъедающей постепенно здравый смысл, точно кислота, ненароком пролитая на дорогую узорчатую ткань. Затаившие дыхание легкие юноши почувствовали приплыв кислорода только после щелчка, доказывающего, что хода назад нет, медальон открыт. К онемевшим ногам вываливается белый лист.
- Там хранилось послание от моего деда с очень убедительной просьбой аккуратно пользоваться предоставленным мне шансом переноситься сквозь время. В придачу подробная инструкция с использованием семейной реликвии, - тихий вздох, почти радостный. - Ты представляешь! Перемещаться чрез века, и мне выпал такой шанс. - он смотрит на меня, но не замечает, его мысли кружатся над воспоминаниями.
"Не представляю! Может это игра моего воображения? И нет ни Лаэрта, ни странного украшения, ни даже этого осеннего дня. А только стоящие в зените солнце, припекающее мне голову? Наверняка еще лето и учебный год даже не вступал в свои права".
"Надежда умирает последней. Но ты не волнуйся, это не про твой случай. Твоя надежда мирно тарахтит костями, а ты сама отправишься в психушечку". - нашептывает разум.
Какое разочарование... Постаралась сосредоточиться на рассказе, а не слушать всяких с разыгравшимся воображением.
"Ну-ну". - прокомментировал ум, подслушав мои мысли.
- Я попробовал. Странствовать оказалось так увлекательно, что оторваться не было возможности. Рукописная памятка деда вела меня только в первое время, а дальше я как-то больше входил во вкус. Забывал почти обо всем - кроме самих переходов. Ведь в стольких местах хотелось побывать, столько повидать, но неизменно на каждые шестые сутки приходилось видеть дом. Я должен был оставить и свой след в истории современности, - знакомый жест разрядки повторяется. Хотя и не помогает. И вновь, обессиленная, рука ложится на скамейку, рядом с подрагивающей моей.
Капля, скатившаяся по молчаливому растению тихо рассыпается об асфальт. Этот звук тонет в установившейся между нами тишине.
- Но вскоре я понял одну вещь, - от внезапно зазвучавшего рядом голоса я вздрагиваю, смеряю взглядом окружающее пространство. Странно, но оно не меняется. Вокруг все тот же осенний день, - не обязательно возвращаться на исходную точку. Достаточно время от времени пребывать в своем времени, путешествуя дальше. Так можно обходиться без вранья и постоянных объяснений друзьям и знакомым о своем исчезновении. Проделав так раз, я уже не смог остановиться. Родители же все понимают, думалось мне, они все простят. Время шло, и постепенно их облики, их улыбки стали исчезать из памяти, как будто кто-то хорошо поработал ластиком. Старые воспоминания замещались новыми, более яркими и живыми. Свобода являлась неотъемлемой частью каждого моего путешествия. И я наслаждался ею, не подозревая, что отпитый мной напиток приволья вовсе не так безвреден, как кажется на первый взгляд.