Повествование начиналось от первого путешествия сквозь материю времени, так сказать от первого шага юного искателя чудес. Так мой друг вел меня по дороге своей жизни, сворачивая на тропинки наиболее выдающихся событий. Один виток огибал его первое путешествие, радость от невозможности происходящего. Другой о радостной встречи с родителями. Разноцветными огоньками искрился среди них переплет из опасной встречи, перетекший, как бы высказались авторы романов: в пылкую любовь. Влечение Лаэрта и чарующей принцессы, было так велико, что она отказала всем женихам, претендующим на ее хрупкую кисть. А пообещала вложить оную в ладошку простого парня. Так же, усыпанная жизненными кочками дорожка при всем нежелании идущего пролегла между колющихся кустов, у которых имелись уши и глаза. Эти так называемые "кустарники", на деле же тайные советники короля, устраивали тайные встречи, подразумевавшие заговор против неоткуда появившегося юноши. Недоброжелатели очень опасались восхождения на усыпанный благами власти трон постороннего, не обладавшего "голубой" кровью. И применили знания, ведомые только им, да серым валунам, покоившимся у подножия тысячелетнего дуба. Они обрекли парня на долгие скитания, изменив его внешний облик. И как во всех носящих выцветшие от пересказов усы сказках, тут тоже нашлось место оговорке:
"Навеянная лучина спадет лишь тогда, когда слезы несчастного сердца коснуться ее".
Так, как в таком виде предстать перед и так редко посещаемой семьей мой друг не мог, ведь ни один человек в здравом уме не поверит в случившееся: вот и пришлось на своей, теперь покрывшейся шестью спине бродить долгое время превышающее обычный человеческий век к цели. За длившуюся более столетия молодость, хоть и в шкуре зверя взималась своя цена. За все ведь приходится платить. Необычайная сила, примененная к моему товарищу исчерпывала жизненную мощь его организма, постепенно лишая способности к передвижению.
- Помоги мне, - голосовые связки казалось были на пределе и не позволяли ему говорить громче шелеста травы.
- Как? - моя заинтересованная белокурая головка поддалась вперед. Казалось, пшеничные колосья смешались с поблескивающим от пламени камина льдом - а на деле просто соприкоснулись волосы невольно втянутой в приключения меня и юноши с далеко не обычной судьбой.
Совсем тихий смешок, как в фильмах, после которого герою сообщалось плевое дело по мнению поручавшего.
- Поверни время в спять и добудь чудо-цветок, что распускается в полнолуние. По поверьям тех времен он способен излечить любую болезнь, даже с намеками на волшебное происхождение оной.
Я мысленно пожимаю руку своей интуиции за прекрасно выполненную работу. Хотя другие части тела, не связанные на прямую с мозгом немного подводят, о чем свидетельствует мой широко открытый рот. Касание похолодевших пальцев отрезвляет разум, одновременно даря силы слушать дальше.
" Тю! И всего-то?" - злорадно насмехается надо мной разум.
- Что? Что ты сказал?!
- У тебя все получиться, мне это точно изывесно, Вавея. Никто другой не справиться с этим. Да и не кому мне это поручить...
Меня душит почти доходящий до истерики ужас. Путешествие чрез неизведанный ученым миром субстрат, который должен был вынести меня к невиданным прошлого.
"Как такое возможно? И кому? Мне? Это шутка! Просто какое-то нелепое сочетание слов, построенных в замысловатое предложение, вселяющее запредельный страх!"
"Да ты трусиха!" - продолжает подливать масла в огонь ум.
- Я... я ...я? - удивление было так велико, что наверное будь передо мной зеркальная поверхность, я бы ткнула пальцем в отражение и спросила: кто же это?
- Ты все сможешь, - откликнулись стены голосом совсем ослабевшего друга.
- Боюсь, ты слишком уж переоцениваешь мои способности. Да и это все так неожиданно.
- Чудеса для того и существуют, чтобы заставать врасплох, - через силу улыбается Лаэрт.
Два рыцаря сражались в белокурой головушке: Страх (наделенный черной кольчугой) и Человечность с примесью ответственности (белоснежно белый сочетался с небесно голубым представляя невероятной красоты латы). По началу борьба проходила на равных, хотя спустя время ловкий на коварство Страх начал брать верх, загоняя Человечность в угол. Ответственность решила тоже приложиться к сражению и нанесла решающий удар.