Только сейчас я прошлась по ее облику оценивающем взглядом, и увиденное честно говоря мне не понравилось. Женская ревность проснулась, что ли?
На принцессе было надето платье, цвета ночных фиалок, подчеркивающее и без того стройную фигурку. Расшитый золотыми нитками подол платья, напоминал морозное окно, на котором оставил свой автограф холод. Тонкие запястья украшали увесистые браслеты, перемигивающиеся с крохотными драгоценными камнями, запутавшимися среди длинных локонов. Мое же платье, подаренное Айратом на второй день знакомства - мягко отливало на посягательный фиалковый смиренным розовым, с синими вставками по бокам.
"Только не унывать", - шепнул разум, расправляя мои поникшие плечи и выпячивая вперед грудь.
- Просто мало кто устоит перед твоей улыбкой, принцесса, - с улыбкой произнес мой спутник. Черные глазки призывно загорелись, по-видимому они часто так общались подтрунивая друг над другом.
У меня же, о девушке с темными кудрями сложилось двоякое впечатление. Она вроде бы и была открыта и искренна, и в тоже время вела какую-то свою тайную игру. Наверное сказывалась жизнь во дворце и на ней, доброй и отзывчивой от рождения.
Вообще-то не вежливо вторгаться в чужой разговор, но нас не спросили. Да и зачем оно главе целого королевства? Они же вольны делать то, что только их душенька позволит.
- Юния! Доченька! - раздается властный и одновременно встревоженный голос, сопровождаемый тяжелыми редкими шагами и более тихими но частыми.
- Ваше Величество, куда же вы так спешите? Погодите, я не успеваю. Ваше Величество, - уже чуть ближе пожаловался запыхавшийся голос слуги.
- Тебя никто не просил увязываться за мной, - отрезал все тот же властный голос. - Уйди, я хочу поговорить наедине с дочерью.
- Но Ваше Вели... - начал было слуга. По видимому, ему не дали продолжить и отправили восвояси.
- Дочка! - уже жестко позвал монарх где-то из-за соседнего куста.
- Это папенька, - встряхнула волосами принцесса и ее шикарная грива испуганно сверкнула.
Меня тут же утащили в кусты, царапающие незащищенную одеждой кожу.
- Ежкины котелки! - вырвалось у меня, когда особо наглая ветка царапнула по щеке.
Рот мне тут же зажали, лишая возможности говорить. После же убедившись в моем спокойствии отпустили, опалив пострадавшую кожу нежным прикосновением.
- Моя дорогая, вот ты где, - слова правителя наполнились каким-то благоговейным трепетом. - Почему ты не на празднике, ведь все уже собрались, пора и принцессе предстать пред очами званцев [1] .
- Ох отец, - отвечала юная дева, всплеснув белыми ручками. - Ты же знаешь, что такие празднования не задевают струн моего сердца.
- Присядем дочка. - опускаясь на мраморную скамью похлопал по ней его Величество, заботливо расстилая свой плащ по всей гладкой поверхности. И это был скорее приказ, чем просьба. - С тех пор, как некий человек, о происхождении рода которого ни я, ни мои подданные никогда не слыхивали исчез, точно в воду канул, ты совсем переменила свой нрав.
Обладательница ослепительного по красоте платья, впрочем не уступающему ее собственной лишь вздохнула, от чего поседевшие брови государя прильнули друг к другу, уподобившись влюбленным голубкам, что бы переменить добродушное выражение лица на обеспокоенное.
- Все не так просто, батенька. Вы же знаете, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, - и спохватившись принцесса встала, поспешно добавив. - Гости ждут вашего появления, не стоит заставлять их проявлять нетерпение.
- Дитя мое, - обняв хрупкую фигурку проговорил король. - Я ведь знаю - твое сердечко еще надеется на чудо.
Это было произнесено с такой нежностью, что даже мне захотелось уткнуться в плече вон того здорового дядьки с бородкой и разреветься в голос, вспоминая все причиненные мне когда-либо обиды. Особенно пожаловаться на свою соседку по парте, как то в первом классе стащившую у меня любимую куклу. До сих пор вспоминаю с содроганием детскую травму. Умеет однако старичок развести на откровенный разговор.
- Не нужно, родимый батюшка. Не к чему эти переживания, - сухо ответила юная собеседница, и воздух подхватив заданный ею тон, посыпался колющими осколками прямо в изнеможенное дворцовыми заботами сердце старого правителя, нанеся не одну рану.
Я, невольно прислушивалась к разговору, от чего по спине побежали мурашки, заставив поежиться. Нехорошее предчувствие подкралось незаметно, ущипнув за бок и заставив сердце сжаться в предвкушении какой-то пакости.