- Травы как люди. Они живые. Растения подобно нам умеют общаться, кланяться при долгожданной встречи, при легком порыве ветерка, - заметив мой уставившийся в потолок взгляд начинает посвящать в тайны целительства Айрат. - Иногда мне даже чудится, будто бы они живут особой жизнью.
- Просто по меньше всяких подозрительных грибочков нюхать нужно, - делаю я очень дельное, по моему пониманию замечание.
Но он только суживает глаза, в которых поселился тихий и опасный зеленый омут. Минуту мы лежали, молча, смотря на испестряющие потолок балки, подобно напряженным мышцам, легко удерживаемые необходимый груз, сходно древнегреческому Гераклу, подпирающему могучими плечами небо. После, не поддаваясь на провокацию парень продолжил дальше.
- Они дарят свои целебные свойства добрым и нуждающимся. Помогают излечить раны: физические и душевные. Но подсобляют они постепенно, капля, за каплей уничтожая причину нашего беспокойства. Природа не терпит скорых перемен, в ней все должно быть разумно.
- А, значит злым они не помогают? - цепляясь за слова пытаюсь расшевелить задумавшегося парня.
- Ммм, - протягивает он, все еще блуждая в своих мыслях.
Молчание быстро мне претит, и я с усердием толкаю брюнетика локтем, продолжая засыпать вопросами.
- Я тут за судьбу негодяев переживаю, а ты мычишь только, - сделала я вид, что обиделась. Но зеленые глазки при взгляде на меня как-то очень подозрительно загорелись, или просто отразили полыхающее в камине пламя. Кто их поймет?
- А ты что, каждую траву в лицо знаешь?
- Всякую, приносящую пользу. У нас нет обычаев связываться с «дурной стороной» живого, какое приносит вред, - и вновь мягкая зелень вскинула взгляд к потолку.
Маленькие искорки отражающегося пламени плясали трещащим хороводом по скрюченным стеблям, отдающим последние сбережения их короткой жизни. Плавные тени скользили по стенам, прячась в темных углах. Изредка они высовывали свои темные мордочки, но были тут же загнаны обратно вспыхивающими огненными всполохами. Огонь разгорался, и поленья потрескивали все чаще, а мне лежащей под теплыми шкурами становилось все жарче. Мелодичный голос скрипящим, изуродованным вековой коркой ржавчины, ключом отмыкает маленькие секреты не испорченной истории, передающейся так сказать от первоисточников.
- Крестьяне, живущие деревенскими манерами, не забывают о лесе. Он кормитель многих бедствующих детей природы, защитник, помощник, целитель и советчик. За многие века познания укрепляются, заносятся до этого на чистые слитки железа. Сплав металла расскажет о многом грамотным, по ним узнают мир пращуров, оставляют свой след в бесконечной череде поколений.
Я демонстративно зевнула, раз, второй, третий, пока меня, дерущую от старания рот не заметили. А вот когда два изумруда неморгающе взглянули в мою сторону, показала язык.
Прерывистое дыхание коснулось кожи, потоком воздуха откинув спадающую на глаза прядь. Такое горячее, несшее поистине мужскую силу и власть. По началу, я вовсе не собиралась ему поддаваться, ну вот нисколечьки, ни на секундочку. Взгляд был серьезен, полная противоположность налетевшему на меня веселью. Но от чего-то в одно мгновенье он стал таким притягательным, заставляя с каждым мигом сильней трепетать тело, радостно и удрученно падать, а после взлетать к облакам недремлющее от чувств сердце.
"Не долго мы сопротивлялись". - заметил голос разума.
"Отстань. Не мешай мне любоваться этими красивыми глазками. И вообще, это ты во всем виноват".
"Я?" - прокричали в моей голове, да так громко, что пришлось потрясти головой, чтобы к разбушевавшимся мозгам вновь кровушка прилила.
"Ну а кто тут влюбился?".
В ближайшие минут пять никто не возникал. По видимому напившийся, как вампирчик поступившей к тканям кровушки мозг довольно дрыгал своими занемевшими нейрончиками и ему явно было не до меня. Я так увлеклась копанием в себе, что не сразу расслышала заданный вопрос.