- Мы просто чуточку другие. Не то, что бы мы кардинально отличались от иных представителей рода человеческого, просто в нашей крови протекает небольшая частичка волшебства.
У меня от удивления вместе с челюстью открылась миру, по мнению некоторых ученых, и самая сильная мышца в организме, которую я тут же умудрилась прикусить, чтобы не перебудить половину квартала.
- Но как же ты узнал... - я спотыкаюсь о слова. Они просто застряют в горле, не давая вытолкнуть себя наружу. Упомянуть вслух о чародействе совсем не просто.
- Далеко не всем под силу снять проклятие. Я пытался, поверь. И несчастное сердце тут совершенно ни при чем. Искорка ведовства, горящая в тебе и отличающая от других - истинная причина моего теперешнего обличья.
Сердце забарабанило сильнее, отдавая тихим стуком в голове.
"Ты должна была догадаться об этом ранее". - бурчит внутренний голос.
"Конечно! Прочесть "Самоучитель для колдунов" и заняться практикой, а когда подвернется удобный случай, объявиться снимательницей проклятий?"
"Пффф!" - толи я отвечаю самой себе в этом мысленном диалоге, толи у внутренней частички меня закончились аргументы.
Отвлекаясь от внутреннего диалога, перевожу взгляд на ждущего ответной реакции друга.
- Допустим это так, - и поражаюсь самой себе, как спокойно и дипломатически воспринимаю совершенно невообразимые факты. - И сколько же нас, таких?
- Этого не знает никто. Но моя бабушка упоминала о целом поселении, живущим далеко на севере...
- Обалдеть! - я пробую нащупать попой подоконник, но промахиваюсь, и приземлившись на пол, издаю громкий "бах".
Лаэрт бросается ко мне, чтобы помочь подняться.
- Что-то тебя попочное зрение подводит, - посетовал он.
Я же, уткнувшись ему в живот начала смеяться.
***
Погода, словно подыгрывала моему внутреннему состоянию: почти каждодневно городок навещали грозные серые тучи, проливаясь моросящим дождиком. В один из таких дней, я сидела на подоконнике, устало теребя волосы. На удивление, сегодня глаза даже не щипало, соленые дорожки на щеках давно высохли. Сегодня, за меня плакало небо. Холодные капли рисовали мелкую сеточку, сбегающую по стеклу, через которую мои усталые глаза смотрели на понурившийся мир.
Я не понимала, что со мной не так. Почему на разноцветный мир накинули бело-черную пленку.
Видя мое подавленное состояние, родители сходили с ума, таская по всевозможным докторам, а те только разводили руками. Физически, я была абсолютно здорова.
Я же сама не понимала суть происходящего. По каким-то причинам стала плохо спать, есть. Рассеянность и невнимательность стали моими постоянными спутниками.
К концу ноября льющаяся вода стала белеть, несмело ложась на пестрые колориты осени.
Но меня почему-то совершенно ничего не радовало, и ранний снег, который я так любила - тоже.
По ночам становилось жутко холодно, и даже куча одеял не могли согреть лед скопившийся в самом центре кровеносной системы, заражавший колкостью остальные органы. Днем было куда легче, я казалась почти живой, щеки даже окрашивались пышущим румянцем. В соотношении с остальной белой кожей он казался горячкой. Ничто не было в радость. Я тухла как огонек без заботливого хозяина.
Когда, Лаэрт самолично навестил меня, чтобы засвидетельствовать свое выздоровление, разговора у нас почему-то не вышло. Он был такой живой, пышущий здоровьем, а я больше походила на завядший лист. Поначалу, мне даже показалось, что он не замечал моего подавленного состояния, или просто не утруждал себя подобными вещами. И это очень злило.
На его радостное приветствие ответила лишь хмурым взглядом.
Мы сидели в гостиной, и пили зеленый чай. Вернее сказать пил он, а мои губы только изредка прикладывались к горячей жидкости. Обжигались, и снова отстранялись. Взгляд блуждал по комнате, потом переключился на вид из окна, где голые ветви деревьев царапали темное, почти стального оттенка небо. И оно, словно кровоточа роняло на землю замерзшие ледяные капли.
- Ты будешь снова проходить сквозь время? - отстраненно спросил мой голос.
- Я хотел бы отдохнуть. Понять кто я, и кем стал.
Но увидев мой загоревшийся глаз покачал головой. Его ладонь тут же потянулась ко мне, а во взгляде я прочитала приказ подчиниться произнесенным словам.
- Ты можешь вернуть медальон обратно?
- Зачем он тебе? - поинтересовалась с непривычной для меня злобой в голосе, словно делилась последней печенькой.
- Заберу, чтобы ты не натворила глупостей.