Вскоре маленькая головка клонится к набитому сухими травами мешку. Укрываю теплыми шкурами, из под покрова которых вырывается дрожащая десница, касается моей, туго переплетая наши пальцы, и только тогда содрогания прекращаются, кажется тепло моей ладони передается на ее. Согревает. Успокаивает.
Она забылась чудесным сном, и теперь на усталое личико заглянула на приманивающий огонек беглая улыбка, принесшая покой и мне.
История этой ночи так и осталась ведома только мне, девушка так и не взяла на себя труд что-то вспомянуть, а я так ждал...
Теперь желание оберегать это беззащитное существо надежно пустило корни в моей душе. Каждое воспоминание о ней наполняло теплом и уютом, словно она разожгла во мне печь, неизменно подкидывая сухие поленья, тем самым увеличивая зародившееся ощущение. Возможно даже то, - самое пылкое из всех чувств.
Дождь моросил по крыше, не проникая внутрь. Капли летели, падали наземь, разносились на тысячи мелких брызг, становясь маленькими реками. Природа заставляла все вокруг звучать тысячами голосов, которые, если не прислушиваться, сливались в один большой гул.
Я только возвратился в дом и по волосам, скулам и шее стекали прохладные ручейки. Они словно бы порождали трещины, освобождая из оков спрятанное в дальний сундук счастье.
Легкая улыбка вспыхнула на лице моего сокровища, когда я тряхнул волосами, обдавая ее мелкими холодными каплями. Мы опустились на пол, и разделяла нас только наброшенная на наши тела одежда.
От объятий я ощутил жар ее тела. А аромат, шедший от ее кожи, дурманил разум. Губы сами зашептали ей на ушко:
- Ты только пожелай, и мы возвратимся в мою страну жить в замке. Нужно одно лишь твое слово, - проговорил я, всей душой надеясь, что ответ понравится нам обоим. - Хоть брат и хорошо ко мне относился, занимать его место правителя, не желал, поэтому вполне мог рассчитывать только на собственные владения, обещанные мне в наследство еще в далеком детстве, когда все мы были просто детьми, а не наследниками престола, борющимися за трон. Хотя отец до сих пор надеется на мое возвращение, присылая гонцов, одного из них ты видала у реки.
Вавея немного отстранилась, и поглядев мне в глаза промолвила:
- Нет, - качнула головой, словно устала от важных решений, так часто принимаемых ею. - Счастье не нуждается в выставлении на всеобщее обозрение, оно индивидуально для каждого, и потому должно скрываться. Лишние глаза могут навредить ему.
Она так увлекательно всегда рассуждала, прикладывая указательный перст к подбородку.
Я обнял мое маленькое чудо, и прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной.
Сейчас же моя милая леди спала, и была подобна ребенку, никогда не видавшего горя.
Хотя осознания предстоящей разлуки тянуло к низу тяжелым булыжником, засевшим глубоко внутри, я старался не обращать на него внимания.
Петля, обматывающая мою шею в дни разлуки, неожиданно исчезала при ее появлении. И весь мир казалось, заполнялся звуками, запахами, цветами.
Вея, жила на две семьи: нашей, без которой уже не мыслила себя, и той далекой, но от того не менее родной. Хотя она и не исчезала надолго, я всегда подмечал перемены в этом белолицем ангеле. По возвращении она некоторое время пребывала в глубоких раздумьях. И я понимал ее, расставаться с близкими всегда невероятно затруднительно.
Вдалеке, у самой кромки леса небо перестало рыдать и улыбнулось восходящей зарей, наступали шестые сутки. Сегодня маленькая складочка между бровями миленького личика снова проложит себе путь, заставив хозяйку немного погрустить...
Автор приостановил выкладку новых эпизодов