- Почему песик такой грязный? Он что в луже искупался? - засуетилась сразу вторая родительница. - И не держи ты его так сильно, измажешься.
- Да нет, просто попытался удрать, - припомнив сегодняшний забег провела я рукой по измокшей шерсти. - Но ты ведь знаешь, от меня еще никто когти не уносил.
- Если он такой дикий, то может не стоит его у себя тогда оставлять? - вопрошает мама.
- На сколько мне известно, он у тебя первый питомец. Так что не завидую я его когтям, - прыскает от смеху отец.
Черные от падающей тени глазки-бусинки умоляюще уставились на меня.
- Со своим животным я разберусь сама! - командно отчеканила я, удаляясь по направлению кафельной комнаты и теплого душа.
Глава 3 Признание
- Ну и кто твой хозяин? - с чрезвычайной внимательностью спрашивала у листика бумаги, звеневшего между пальцами своим немногословным содержанием.
Неведомый писатель прибавил маленький букетик к своему не совсем вразумительному для меня творению. Ладонь нащупала, потрепала как зверушку осенний подарок. Легкие вдохнули запах чистой воды, вылитой небом в образе моросящего дождика, горьковатый аромат расцветшей новым образом зелени. Капля скользнула на плечо, проехавшись к ключице и замерев неслышным вестником испортившейся погоды. Я оставила его на подоконнике, тихо взирать на подкрадывающийся с тихим шелестом вечер.
Жуль медленно подполз, уткнувшись носиком в ладонь, и рисуя только ему понятный рисунок. Глаза песика мерцали затаившейся тоской и любопытством. Погладив теплую шерстку, взъерошила черненькое пятно у него на спине, придав ему новую форму. Маленькая грелка, согревающая свою хозяйку передвинулась на колени. А от туда мягкими лапками уперлась в солнечное сплетение. Хмыкнул он прямо перед моими расширенными глазами, одарил внимательным взглядом и лизнул за нос.
- Ах ты ж! - возмутилась с широкой улыбкой.
Точно поняв мое изменившиеся настроение и подыграв комочек, спрятался под моим подбородком, дыша на открытую кожу. Своим носом прошелся по ямке над ключицей, размазав предвестника мелкой мороси.
- Давай, нюхай! - подсовываю пушистику едва припорошенную капельками влаги бумажку.
Песик уткнувшись было в белый лист, тут же отодвинулся, и чихнул, прикусив при этом язык. От его поскуливающих звуков и опущенной головы стало весело.
Отодвинув учебные книги и выполненную домашнюю работу к стене, применила действенную щекотку на моего питомца. Белые зубы клацали играючи. Смех, похожий больше на слабое шипение вырывался из под них - стойких охранников совсем не злобной пасти. Небольшие уши раскачивались во все стороны на маленькой головке, как руки не совсем умелого пловца, только учащегося контролировать свое тело.
- Жаль, что ты разговаривать не умеешь, - приговаривала, почесывая мохнатое ухо. - Так бы унюхал отправителя, да и посоветовал что-нить путевенькое. А так страшно на свидание не пойми с кем идти. Да еще и адрес он мой знает.
Жуль только проникновенно кивал, а может просто подставлял свою головешку для почухивания.
А забывая тем временем записка спокойно созерцала наше веселье со стороны, дырявя пространство пустым глазом - следом от шипа особо вредной розы, не желающей отдавать мне письмо.
- Играетесь? - задал очевидный вопрос отец из открывшейся двери.
На миг возня прекратилась, и мои растрепанные волосы подтвердительно кивнули, неотрывно следуя за движениями головы. И пока отвлекала продолжившейся щекоткой своего подопечного, папа подкрался к Жулю и подхватив на руки закружил по комнате. Тот только растерянно смотрел по сторонам, не вырываясь, а как-то лениво и с наслаждением прикрывая глаза.
- Ну доча, мы ушли, - ставя на пол немного шатающегося зверка объявил родитель.
- Куда это?
- В гости. Ну не скучай, дорогая, - и дверь неожиданно заскрипела, скрывая ушедшего родственника.
- Я был не прав, он отличный пес, - нагнал родительский голос маленькую не сомкнувшуюся щель и точно остановил, потому как она перестала уменьшатся.
Далее только шаги по коридору и хлопок входной двери. Пришедшая мыслью напомнила, что осталась я одна, почти одна...
- Ну что пошалим? - вспыхнула шальная идея, загорелась круглым шаром и лопнула каскадом цветных звезд, рассыпаясь по плечам, впитываясь в кожу, сподвигая тело к движению.
Мои глаза секунду оглядывали комнату и вспыхнувший в них костер уже было не загасить даже летним ливнем. Легкие перья вылетали из моих ладоней, поднимались к потолку. Кружились в искусственном свете, замирали, притягивались моим вдохом, ложились на пол. Белые птицы, растущие за мгновенья и уменьшающиеся в секунды. Молочные кружащиеся балерины, под музыку моего сердцебиения. Все казалось похожим на магию, горной лавиной взбудораживающую остывшую из-за постоянных забот кровяную жидкость. Просыпались застоявшиеся мышцы, выплескивая застоявшуюся энергию. Что-то проклевывалось на спине, рвалось наружу, понемножку прокладывая путь к раздолью. Сосем теплое и приятное, родное и дикое одновременно, как крик загнанной в тупик львицы, как шорох пролетающей бабочки. Ступни отрывались от мягкой поверхности, парили, нажимали на стоящий воздух, становившийся послушными ступенями.