орога, ведущая к пруду. И тут во мне проснулся, модное нынче слово, бойфренд. В наше время таких определений мы не знали. Вот я и предложил Софии: - Слушай, может, ты чего-нибудь хочешь? Могу купить. - Я бы от воды не отказалась. Жарко сегодня, на удивление, так стоять. - Ни слова больше – я все понял! Сейчас принесу. Стой здесь и никуда не уходи. - А куда я пойду, мне тут, вон, за поплавком нужно следить, чтобы, когда под воду уйдет я смогла резко потянуть удочку на себя. - Я знаю, это была шутка. А ты молодец, все правильно запомнила. - Спасибо. – София улыбнулась. - Ладно, я побежал. Скоро вернусь. - Давай. Я буду ждать тебя на этом самом месте. – Посмеялась вслед София. Я поднялся на холм, купил в магазинчике бутылку воды, начал уже было возвращаться к нашему рыбному месту – смотрю, а ее нет. Я хмыкнул и подумал: «А еще говорит, что будет ждать. Может местом ошибся? Та нет, оно. Даже вещи наши там лежат и мотоцикл рядом стоит. Спряталась она, что ли?». Я спустился, кричу ей: - София! София! Я не буду тебя искать. Выходи. София, я не хочу играть с тобой в прятки. – А в ответ тишина. – Правда, это уже не смешно. Ты меня пугаешь. Где ты?! София! Я давай ее по камышам искать и думаю: «Куда она могла пропасть?», одновременно с этим все продолжая кричать: - София! София! Уже и темнеть начало, я беспокоюсь все сильнее. «Ну, где она может быть?». Спрашиваю сам у себя. И, как назло, вокруг ни души, даже спросить не у кого. И тут из воды вдруг удочка моя всплывает, которую София держала в руках. Меня пробивает, словно молнией, скверное чувство и я, вопя, лечу к воде, все бросив, и прыгаю. Ничего не видно, ничего не чувствую. Все заросло. Здесь водорослей больше, чем воды. Больше я ее уже не зову, не кричу ее имени. Я все понимаю, но не хочу этого признавать, в это верить. Я медленными шагами, с водорослями борясь, продвигаюсь вперед, вода поднимается все выше, и вот, когда уровень воды мне уже по грудь, я наконец-то ногой натыкаюсь на что-то мягкое, покрытое тканью, словно футболка. Я ныряю. Тянусь к ней. Ничего не вижу, но, к своему сожалению, я чувствую, что это она. Но надежда на то, что все еще жива, не уходит. Она теплится в моей душе, а потому я руками хватаю ее тело и вытягиваю на поверхность воды. София не дышит. Я не вижу цвета ее лица, но кожа холодная. - Нет! – Кричу я в пустоту. Ужас с кошмаром и страх поглотили в тот момент мое сердце. День, которому суждено было стать одним из лучших в моей жизни, в один миг превратился в сущий ад! А все из-за того, что я оставил ее одну. Это моя ошибка, я виноват. Из-за меня она погибла – моя любовь. – Прошу, не умирай! София! Дыши! Продолжаю, в надежде, кричать я. Я беру ее тело на руки и несу к дороге: - Помогите! Кто-нибудь! Прошу! Умоляю! – Попутно в панике и от отчаяния кричу я. Наконец-то меня кто-то услышал. Вокруг начинают скапливаться люди. Они забрали у меня Софию, буквально вырвали с моей мертвой хватки девушку. Они положили ее на землю и принялись предоставлять ей первую помощь: массаж сердца и дыхание рот в рот. - Спасите ее! – Продолжаю я неутомимо молить. - Успокойся. – Меня обняла какая-то женщина. – Пожалуйста. Прошу тебя. Все, словно в тумане, плывет в небытие. Я вижу, как один мужчина, который делал дыхание рот в рот, смотрит на другого человека и отрицательно качает головой, мол, увы, но мы, к сожалению, опоздали. И я все понимаю, хоть он этот жест показал даже не мне. Внезапно мир утратил для меня цвет красок. А вместе с ним я утратил и всякий смысл. - Боже! Бедняжка! – Гладила меня женщина, но мне больше не хотелось ни плакать, ни кричать, зря только старалась. Казалось, будто и моя жизнь также в тот момент ушла вслед за Софией. Все вверх дном перевернулось. От чувства, вмиг меня изменившего, я смог оправиться лишь спустя долгие годы терапии и попыток забыть ее. Надеюсь, хоть сегодня у меня наконец-то получится это сделать – извиниться перед той, которую любил, а после проститься. К слову, мне тогда сказали, что ее утянула трясина, видимо, крючком она зацепилась за какое-то бревно и, подумав, что это рыба, начала тянуть удочку на себя, но переоценила свои силы и упала в воду, из которой, из-за густого слоя водорослей, так и не смогла выбраться. Она ничего не могла сделать в тот момент, вот и утонула. А я мог, но... Я представлял себе, как она зовет меня на помощь, а я не могу помочь, даже когда, казалось бы, был рядом, хоть и пообещал заботиться о ней. *** Тяжелее предыдущих пробуждений Вадиму данное далось. Мужчина открыл глаза, выдохнул и посмотрел наверх, где за холмом кладбище виднелось, а после тихо прошептал: - Пора идти прощаться. – Собрался с мыслями и принялся на холм взбираться. Он подошел к машине, достал цветы из салона, ведро из багажника и направился к куче песка слева от входа на кладбище, где уже стояло несколько человек, посмотревших на Вадима, как на незнакомца, коим он для них, в принципе, и являлся. Олег тем временем снова в машине остался, водитель благоразумно не желал мешать Вадиму своим присутствием в такой момент. Мужчина набрал ведро и двинулся к могиле. Да, в поселке свои правила по ухаживанию за могилами. Песком обычно могилу, представляющую собой земляную насыпь, по контуру обводили. Но, как оказалось, песок ему не пригодился. Земляную насыпь давно уже на мраморную плиту сменили, которую тоже, видно, постоянно от земли и пыли очищают. - Твои родители – единственные люди, кто, как и я, тебя не забывают. – С печалью в голосе заключил мужчина. Та и цветы, к слову, также на плите лежали, но он их все равно на свежие заменил и обратился к Софии: - Привет. С годовщиной тебя, любовь моя. Сколько я их уже успел пропустить? – Грустно вздохнул мужчина. Вместо креста отныне возвышался над могилой надгробный камень. Спереди, как и раньше, ее фото. Ниже выбито в камне имя и годы жизни. А на обратной стороне трафаретом был нанесен рисунок Сони на коне, при взгляде на который скупая слеза пробежала по щеке мужчины. Вадим сел за столик у могилы, окинул взглядом кладбище и заключил: - Немного нынче тут людей. – Начал он говорить, казалось бы, сам с собой, но нет – с ней. – Видимо, не тот сегодня день для посещений. И словно пошутил, Вадим печально улыбнулся. Он вспомнил, как сидел за этим самым столом, когда хоронили Софию. Сидел и молчал, не плакал, не кричал, а просто сидел, выпучив шокированные глаза на могилу, будучи не в состоянии поверить в то, что она умерла, будучи не в силах с ней попрощаться, пока остальные гости спокойно опустошали жидкость внутри стаканов и провожали девушку в вечность. Пустота полонила тогда его сердце и душу, ведь вслед за ее жизнью ушел и смысл. На смену ему пришло всепоглощающее чувство одиночества. Заполнить же пустоту Вадим решил первой встречной – ею оказалась Наталья. - Лишь я один тут сижу. – С трудом от груза вины Вадим поднял глаза и посмотрел на ее фотографию. – Прости, что так ни разу не навестил тебя за эти годы. Нет мне оправдания, и не будет больше уклончивых ответов, скажу прямо, не юля, как есть скажу, как, впрочем, ты и любишь – я боялся. Я хотел, но боялся смотреть в твое лицо, а потому все эти годы я честно пытался приехать, но не мог. Только сейчас наконец-то набравшись смелости навестить тебя. Спустя столько лет решился попрощаться. Ничего удивительного, правда? Ты не хуже меня знаешь, сколько у меня с этим проблем. – И вновь на его лице проскочила мимолетная печальная улыбка, а после он продолжил. – Я приехал, ведь, не смотря на чувство страха и стыда, хотел тебя увидеть. Увидеть еще хотя бы раз, пусть даже и последний. Прошу, позволь мне это сделать – взглянуть в твои глаза цвета чистого зеленого листа. И плевать, что лишь в форме фотографии на надгробном камне! Но так жаль, что не живой. Прости меня за это. Молю, прости! Вадим вздохнул: - Прости меня еще за то, что это из-за меня ты тогда погибла, а ведь я был рядом, но не смог, не успел тебя спасти. Я виноват. Я должен был присматривать за тобой, а не изображать из себя кого-то. Ты не подумай, я не рассчитываю искупить свою вину перед тобой за те несчастные минуты, которые я здесь проведу. Нет! Я намереваюсь сделать это за ту бесконечность, которую нам уготовано провести вместе на небесах, где ты меня, надеюсь, дождешься. Поверь, ни дня не прошло с тех пор, чтобы я не пожалел об этом. Ты и представить себе не можешь, сколько раз я думал и мечтал о том, чего не произошло, о том, что ты все еще со мной, обо всем, что рухнуло, и я вмиг потерял. Воображал, как мы живем вместе, насколько мы счастливы вдвоем, но нас в моих мечтах не двое. У нас свой домик у реки, трое детей, любовь. Искренняя и настоящая. Конечно, я достиг практически всего из этого списка, но без тебя в нем оно не имеет абсолютно никакого смысла. В очередной раз выдохнул Вадим: - И именно поэтому я вынужден с тобой проститься, дабы на время отпустить. Время, за которое, надеюсь, у меня появится смысл. Смысл воспитать детей, смысл подарить долгожданную любовь жене, смысл дать им заботу, обещанную ранее тебе. Обеспечить их достойным будущим, дав то будущее, которое они заслуживают. Ведь они рассчитывают на меня. Пойми. Да, я должен был это сделать гораздо раньше, но я не мог. Не мог с тобой расстаться. Поверить. Набраться смелости. Решиться. Кто ж знал, что все так обернется? Но правы люди – былого не вернуть, и я наконец-то смирился. – Вадим встал из-за стола, подошел к надгробному камню, наклонился и поцеловал ее фотографию. – София, ты была моим первым поцелуем и навсегда им и останешься. Моей первой