вич. Машина остановилась, но мужчина не торопился выходить. Вместо этого он вновь закрыл глаза и мысленно переместился в воспоминания. *** Все тот же 1989 год. Утро понедельника. Мы со Степкой и еще несколькими друзьями-одноклассниками стояли у школы в ожидании звонка на урок. Раньше заходить, помнится, нам очень не хотелось. Вдруг Степа толкнул меня локтем и сказал: - Смотри, это она. Та девушка с ипподрома, помнишь? – Показав куда-то в толпу, где я даже не сразу смог ее увидеть. Но меня крайне удивил тот факт, что он ее запомнил, ведь по его реакции на ипподроме мне казалось, он вообще ее не видел. - Ага. – Нарочно не демонстрируя свою заинтересованность, ответил я. - Неужели она учится в нашей школе? - Степ, а ты здесь другие школы знаешь? - Та я не то хотел сказать. Ну, ты меня понял, да? – Я улыбнулся и кивнул. – А прикинь, она в нашем классе будет. - Мечтать не вредно. – С ухмылкой сказал я, когда сам втайне надеялся на это. - Вредно не мечтать! – Под заливистый смех хором на мои слова воскликнули ребята. Но их веселье мигом прервал звонок. - Все. Пора. Идем на урок. – Скомандовал Степа, и мы дружной толпой зашагали к школе. Уже в классе каждый занял свое место, разложил учебники на парту, приготовившись к уроку, а учителя все нет. В общей сложности его не было примерно пять минут, первые две мы, насторожившись, прислушивались к каждому шороху за дверью в коридор, а последние три уже расслабленно просто болтали. И вот, когда дверь наконец-то открылась, все живо вновь расселись по местам, кто встать успел за это время, ведь в классе появился учитель. Вот только он был не один. За его спиной показалась девушка с довольно знакомым мне лицом. «Ого! Точь в точь, как она». Подумал я тогда, но здравый смысл и восторженный голос Степы: - Я же тебе говорил! – Мигом отрезвили меня, позволив понять, что это и была именно она. «Да, не соврал». Мысленно, а главное довольно заключил я. «Не подвела его чуйка. Спасибо ей». Но вслух вместо этого, безразлично пожав плечами, лишь спокойно сказал короткое: - Поздравляю. – Демонстративно, как бы насмехаясь, ухмыльнувшись, когда сам еле эмоции в себе держал. В этот момент, весь красный, словно помидор, от смущения и с широкой от радости улыбкой, я, наверное, выглядел крайне глупо. По крайней мере, мне так показалось, когда наши с ней встретились глаза, и она мило улыбнулась мне в ответ, но я почему-то разглядел в этой улыбке насмешку, видимо, по детской глупости равняя ее по себе, вот живо и отвернулся, убрав в сторону глаза. Я был глупейшим гордецом из всех тогда! Прости меня за это. - Простите, что заставил вас ждать, ребята. – Начал учитель. – Но на то была причина. Иди сюда. Он вывел девушку вперед. - Хочу представить вашу новую одноклассницу – Карачеву Софью Борисовну. Она только недавно переехала сюда с семьей из города, поэтому прошу любить и жаловать. - Здравствуйте. – Девушка вежливо голову склонила. - Привет. – Ответил ей класс. И тут я заметил за перешептываниями, завистливыми смешками со стороны девочек и любопытными взглядами от парней, как все ее оценочно и даже недоверчиво осмотрели. Я тоже был в их числе, только причина на то у меня была другая, ведь только услышал ее фамилию, как тут же опечалился, полагая, что девушку с такой семьи вряд ли заинтересует холоп вроде меня. Как же глупо я ошибался, впрочем, как и всегда. - София. – Посмотрел на девушку учитель. – Иди и займи свободное место. - Спасибо, учитель. – Кивнула девушка и направилась к четвертой парте у стены. Вообще, учитывая количество детей в поселке, найти свободное место в классе не составит и труда, даже если в один момент сюда сразу пятерых новых учеников привести. Но тогда почему она села именно туда? Чем обусловлен ее выбор? Неужели мной? Ведь я сидел за пятой партой в центральном ряду и хорошо помню, как, положив учебники на стол, она бросила в мою сторону короткий взгляд. Ее первый, но далеко не последний взгляд. Что он значил для нее? Терзал себя вопросом, а спросить боялся. Да, именно такими дилеммами я и забивал себе голову в 14 лет. А что поделать? Подростковая любовь постоянно сомневающегося во всем, особенно в себе, человека – она такая. Ох! Если бы София только знала, как все внутри меня в этот момент перевернулось, как дико заколотило сердце, стоило мне лишь увидеть чудесный облик ее прекрасных зеленых глаз. Никогда до этого я не испытывал ничего подобного, ни к кому бы то ни было настолько сильных чувств. Меня пугало то, что она во мне пробудила, но и не замечать этого я не мог, даже взгляд отводил с трудом и тягучим грузом вины на душе. Ведь как же часто я вглядывался в ее затылок в надежде застать очередной поворот. А после, при долгожданной встрече наших глаз, снова, покраснев, отворачивался, делая вид, будто и не было вовсе тех счастливых секунд в моей жизни. А что? Приходилось, коль не хотел я демонстрировать ей своих чувств, не ведая ее к себе. Она же, как обычно, реагировала на это своей милой, спокойной, сдержанной и даже, казалось, терпеливой улыбкой. Словно сама ждала, когда вновь встретятся наши глаза. И хоть я не знал этого наверняка, но, скрывать не стану, меня утешала подобная мысль. А затем начался урок. *** Вадим открыл глаза и снова посмотрел на школу. - Выходить не будете? – Обеспокоенно поинтересовался водитель. - Олег, ты прямо мои мысли читаешь, вот только собирался. Мужчина вышел из машины и медленно зашагал в сторону школы, когда в дверях показалась пожилая женщина. Она двигалась мимо Вадима, когда вдруг замерла и, вглядевшись в его лицо, спросила: - Вадим? Вы ведь Вадим Воронов, я права? - Да, это я. А Вы, простите, кто? - Вадим, это и вправду ты! Ох! Как я узнала, не забыла ведь тебя. Видишь? Хоть ты и сильно изменился, а взгляд остался тем же – серьезным, но немного наивным. – Радостно воскликнула женщина и хлопнула в ладоши. – Правда, глаза твои, сразу видно, утратили былую радость. Я Марина Анатолиевна, помнишь? Преподавала у вас в классе музыку. - Марина Анатолиевна? Конечно же, я вас помню. Здравствуйте. - И тебе привет. – Улыбнулась женщина. - А вы что, все еще здесь работаете? – Удивился Вадим, показывая на школу. - Да, а что? Приходится. Пенсии у нас – преподавателей, сам понимаешь, кот наплакал, а у меня дети, внуки. Нужно же мне им как-то помогать, с чего-то подарки дарить, верно? – Посмеялась женщина. – А то, как еще их заманить, чтобы навестили наконец-то старуху? Все поразбежались по городам, а обо мне словно и вовсе забыли. Эх. Вадим считал, что с возрастом уже дети должны начинать заботиться о своих родителях, а не наоборот, но решил оставить свое мнение при себе. Вот вместо этого и сказал: - Перестаньте, я уверен, все не настолько плохо. - Ой. – Махнула женщина рукой. – К сожалению, все так, поверь. - Понятно. Но что вы тут делаете в субботу? - Пришлось зайти, директор вызвал. Заодно и тетрадки проверила. Но это все не важно, ты лучше мне скажи, сам-то чего решил в деревню вернуться? - Я тут всего на пару дней, Марина Анатолиевна. Захотелось мне, понимаете, родителей навестить. - Вадим, ты не юли. – «Как странно, кажется, я раньше это уже слышал». – Думаешь, я не знаю, чего ты тогда уехал из поселка сразу после окончания школы и до сих пор не появлялся здесь? Только от твоих родителей, которые, к слову, постоянно к тебе ездили, а ты сюда после того ни разу, что-то и удавалось о тебе узнать: как живешь, вообще, кем работаешь и где, о семье твоей и детях. Хотел бы с ними повидаться – как и всегда прислал бы машину. Словно никто об этом не знает в деревне. Поэтому, ты прости меня за нескромный вопрос, конечно, но, чувствую, помру, если не узнаю, ты к ней приехал, я права? «Вот любопытная. Зачем оно ей надо?». Подумал Вадим, но снова сдержанно умолчал свои истинные мысли, дав женщине иной ответ: - Да, Вы правы. А умирать Вы пока не торопитесь, Марина Анатолиевна. – С печальной улыбкой ответил Вадим. Ему тяжело об этом говорить, но раз он уже здесь – поделиться причиной приезда с бывшей воспитательницей – не такое уж и большое дело. К тому же, чего теперь скрывать? В этом больше нет абсолютно никакого смысла, все равно рано или поздно люди узнают. Напротив, ему даже легче стало. – Договорились? - Хорошо. – И после непродолжительной паузы добавила. – Думаю, она уже заждалась тебя. Ты ведь так ее и не навещал? - Нет. Все решался. - Понимаю. – Внезапно женщина улыбнулась и сказала. – Знаешь, у нее был ангельский голос. Ее глаза припали к земле. - Не только он. - Верно. Но все же. Ох! Как же она пела. А слух, какой у нее был слух. – Женщина руки к груди приложила, подняла глаза и посмотрела на Вадима. – Она любила тебя, сильно. Я, как женщина, это чувствовала. Вот выйдет к доске, как начнет петь и все с тебя глаз не сводит, будто для тебя поет, а у самой улыбка до ушей. И голос такой тонкий, тонкий и звонкий, словно струна. - Я тоже ее любил. – Вздохнул Вадим. - Конечно, ведь вы были предназначены друг другу. Ох! Как же горько, что судьба-злодейка или же трагическая случайность разорвала эту связь, лишив вас счастья. Когда я узнала о случившимся, мое сердце наполнилось болью, но я знала, что ей никогда не сравниться с той болью, которую тебе довелось пережить. Мне жаль. Прости, что не смогла тогда тебе этого сказать, иногда бывает так сложно подобрать нужные слова. Еще труднее их сказать. А только нашла слова – ты уехал, и я не успела. - Не нужно. Не извиняйтесь. Поверьте, я Вас прекрасно понимаю. - Спасибо тебе за данные слова, Вадим. Долго же я их ждала. – Женщина облегч