раснев, отворачивался, делая вид, будто и не было вовсе тех счастливых секунд в моей жизни. А что? Приходилось, коль не хотел я демонстрировать ей своих чувств, не ведая ее к себе. Она же, как обычно, реагировала на это своей милой, спокойной, сдержанной и даже, казалось, терпеливой улыбкой. Словно сама ждала, когда вновь встретятся наши глаза. И хоть я не знал этого наверняка, но, скрывать не стану, меня утешала подобная мысль. А затем начался урок. *** Вадим открыл глаза и снова посмотрел на школу. - Выходить не будете? – Обеспокоенно поинтересовался водитель. - Олег, ты прямо мои мысли читаешь, вот только собирался. Мужчина вышел из машины и медленно зашагал в сторону школы, когда в дверях показалась пожилая женщина. Она двигалась мимо Вадима, когда вдруг замерла и, вглядевшись в его лицо, спросила: - Вадим? Вы ведь Вадим Воронов, я права? - Да, это я. А Вы, простите, кто? - Вадим, это и вправду ты! Ох! Как я узнала, не забыла ведь тебя. Видишь? Хоть ты и сильно изменился, а взгляд остался тем же – серьезным, но немного наивным. – Радостно воскликнула женщина и хлопнула в ладоши. – Правда, глаза твои, сразу видно, утратили былую радость. Я Марина Анатолиевна, помнишь? Преподавала у вас в классе музыку. - Марина Анатолиевна? Конечно же, я вас помню. Здравствуйте. - И тебе привет. – Улыбнулась женщина. - А вы что, все еще здесь работаете? – Удивился Вадим, показывая на школу. - Да, а что? Приходится. Пенсии у нас – преподавателей, сам понимаешь, кот наплакал, а у меня дети, внуки. Нужно же мне им как-то помогать, с чего-то подарки дарить, верно? – Посмеялась женщина. – А то, как еще их заманить, чтобы навестили наконец-то старуху? Все поразбежались по городам, а обо мне словно и вовсе забыли. Эх. Вадим считал, что с возрастом уже дети должны начинать заботиться о своих родителях, а не наоборот, но решил оставить свое мнение при себе. Вот вместо этого и сказал: - Перестаньте, я уверен, все не настолько плохо. - Ой. – Махнула женщина рукой. – К сожалению, все так, поверь. - Понятно. Но что вы тут делаете в субботу? - Пришлось зайти, директор вызвал. Заодно и тетрадки проверила. Но это все не важно, ты лучше мне скажи, сам-то чего решил в деревню вернуться? - Я тут всего на пару дней, Марина Анатолиевна. Захотелось мне, понимаете, родителей навестить. - Вадим, ты не юли. – «Как странно, кажется, я раньше это уже слышал». – Думаешь, я не знаю, чего ты тогда уехал из поселка сразу после окончания школы и до сих пор не появлялся здесь? Только от твоих родителей, которые, к слову, постоянно к тебе ездили, а ты сюда после того ни разу, что-то и удавалось о тебе узнать: как живешь, вообще, кем работаешь и где, о семье твоей и детях. Хотел бы с ними повидаться – как и всегда прислал бы машину. Словно никто об этом не знает в деревне. Поэтому, ты прости меня за нескромный вопрос, конечно, но, чувствую, помру, если не узнаю, ты к ней приехал, я права? «Вот любопытная. Зачем оно ей надо?». Подумал Вадим, но снова сдержанно умолчал свои истинные мысли, дав женщине иной ответ: - Да, Вы правы. А умирать Вы пока не торопитесь, Марина Анатолиевна. – С печальной улыбкой ответил Вадим. Ему тяжело об этом говорить, но раз он уже здесь – поделиться причиной приезда с бывшей воспитательницей – не такое уж и большое дело. К тому же, чего теперь скрывать? В этом больше нет абсолютно никакого смысла, все равно рано или поздно люди узнают. Напротив, ему даже легче стало. – Договорились? - Хорошо. – И после непродолжительной паузы добавила. – Думаю, она уже заждалась тебя. Ты ведь так ее и не навещал? - Нет. Все решался. - Понимаю. – Внезапно женщина улыбнулась и сказала. – Знаешь, у нее был ангельский голос. Ее глаза припали к земле. - Не только он. - Верно. Но все же. Ох! Как же она пела. А слух, какой у нее был слух. – Женщина руки к груди приложила, подняла глаза и посмотрела на Вадима. – Она любила тебя, сильно. Я, как женщина, это чувствовала. Вот выйдет к доске, как начнет петь и все с тебя глаз не сводит, будто для тебя поет, а у самой улыбка до ушей. И голос такой тонкий, тонкий и звонкий, словно струна. - Я тоже ее любил. – Вздохнул Вадим. - Конечно, ведь вы были предназначены друг другу. Ох! Как же горько, что судьба-злодейка или же трагическая случайность разорвала эту связь, лишив вас счастья. Когда я узнала о случившимся, мое сердце наполнилось болью, но я знала, что ей никогда не сравниться с той болью, которую тебе довелось пережить. Мне жаль. Прости, что не смогла тогда тебе этого сказать, иногда бывает так сложно подобрать нужные слова. Еще труднее их сказать. А только нашла слова – ты уехал, и я не успела. - Не нужно. Не извиняйтесь. Поверьте, я Вас прекрасно понимаю. - Спасибо тебе за данные слова, Вадим. Долго же я их ждала. – Женщина облегченно выдохнула и сказала. – Ты, главное, помни, что ты в этом не виноват. - Не нам с вами судить. – На его глаза навернулись слезы. - Господь тоже все видит, он все знает. - Меня больше ее мнение волнует. – Серьезно заявил Вадим. На это женщина слов для ответа не нашла, вот, неожиданно, благоразумно и решила промолчать. - Ладно, приятно было с вами увидеться, но мне уже пора. Извините. - Да, чего это я. Отвлекаю, небось, тебя. Как некрасиво. К тому же, самой уже надо возвращаться домой. К слову, по поводу нашей встречи – взаимно. - Может Вас подвести? Я на машине. - Не надо, я здесь не далеко живу. Спасибо. – Вновь отмахнулась женщина. - Хорошо, тогда прощайте. - Удачи тебе. Мужчина кивнул и вернулся к машине, женщина же по дороге в сторону центра поселка пошла, где и располагался основной массив жилых домов. Это были не частные, а двухэтажные дома на три подъезда. На каждом этаже по две трехкомнатные квартиры. - Куда теперь, Вадим Дмитриевич? – Только Вадим уселся на сиденье, как тут же поинтересовался Олег. - Продолжай не спеша ехать по дороге прямо. - Понял. Двигатель заурчал, машина вновь тронулась с места и медленно покатилась вперед. За школой находился корпус спортзала, который Вадим просто не смог оставить без внимания. - Притормози. – Сказал он водителю. - Слушаюсь. – Кивнул в ответ мужчина. Ведь это здание также пробудило у Вадима воспоминания. *** И снова 1989 год. Я стоял со Степкой на своей кухне и жарил на сковороде рыбу, которую мы, как обычно, наловили в пруду. Карасики, конечно, небольшие, дай Бог, размером с запястье несколько попадется, но вкусные, зараза! Мы постоянно ими животы себе набивали. Они, когда жаренные – ей Богу, словно семечки идут. И тут Степка у меня спрашивает: - Вадь, что мы, на дискотеку в эту пятницу покатим? - Я даже не знаю. – Пожал я плечами. – А кто там будет? - Ну, парни наши точно все будут. - Степь, ну, ты даешь. – Ухмыльнулся я. – Я рад за парней. - А что тогда не так? - Я тебя про девчонок спрашиваю. Кто будет? - А! – Воскликнул Степа. – Это! Так бы сразу и сказал. - А так было не понятно, да? Особенно в контексте дискотеки. - Не строй из себя умного. – Отмахнулся Степа. – Ты понял, что я имел в виду, поэтому не надо. Короче. Люба, Катя, Настя придут. Потом кто еще. Степан на мгновение задумался, а после продолжил: - Марина, Карина, Фрося будут. Ну, и все, наверное. Я просто больше там никого и не знаю. - Что, и все? Больше никто не придет? - А тебе кто еще нужен? – Рассмеялся Степан. - Та нет, никто. Ты прав. Там и так достаточно народу будет. - Вот-вот. Я неловко улыбнулся и поспешил сменить тему разговора: - Ладно. Первая партия готова. Давай тарелку. Я снял сковородку с газовой печки, Степа поднес тарелку и внезапно воскликнул прямо мне на ухо: - А! Точно! Соня еще обещала прийти. - Какая еще Соня? – Спросил я, когда трепещущее сердце уже дало ответ на мой вопрос. - Ну, новенькая наша. - София? - Наверное, только ее все Соней кличут. - А почему так? - Я что спрашивал, по-твоему? Я вообще не знал, как ее зовут до твоих слов. - Понятно. Смотрю, на уроках ты очень внимателен. - Чему удивляешься? Ты ведь меня знаешь. – Улыбнулся Степан. - И вправду. - Кстати, она спрашивала о тебе. Интересовалась, пойдешь ли ты на дискотеку. - Кто, София? – Не поверил я тогда, хоть и был рад это услышать. - Нет, блин, я?! - Правда? - Ну, да. Сам был в шоке. - Ага. И что ты ей ответил? - Сказал, что пока не знаю. - Как думаешь, откуда она узнала, что мы с тобой друзья? - Чудик! Мы ведь с тобой за одной партой сидим. - И то верно, ты прав. - А чего это тебя вдруг взволновало? - Та так, просто. – Демонстративно безразлично я пожал плечами. - Ага, просто. Мне можешь не гнать, понятно? Колись, давай, в чем дело? Но дальше я молчал, не из-за отсутствия слов или страха открыть свои чувства, а по причине нахлынувших эмоций. - Эй! Вадь, ну! Рыба же остынет. Ты будешь перекладывать ее в тарелку или как? Вадь, ты чего застыл? Уснул, что ли? – Снова посмеялся Степа, стоя рядом с тарелкой в руках. Но его шутка прошла мимо меня. Голос Степы резко утратил свою четкость, а вскоре и вовсе пропал. Я будто погрузился в сон, только он был наяву. И если при виде Софии мое сердце каждый раз, когда падал на нее мой неловкий взгляд, было готово просто выпрыгнуть из груди, то от мысли, что она обо мне спрашивала, оно, напротив, будто остановилось. И все вокруг вмиг утратило всякий смысл, кроме раздумий о ней. При этом меня наполнило чувство эйфории, но вместе с тем в мозгу родились новые, терзающие меня, вопросы. Например, почему она мной интересовалась? Что хотела от меня? Неужели наши с ней чувства друг к другу совпадают? И, мне казалось, что я наконец-то набрался смелости, дабы спросить у нее об этом. А дискотека как раз станет лучшим поводом для подобного разговора. -