— Распорядись, чтобы почистили, — кивнул воевода. — А что с порохом?
— Пятьсот бочек есть, — отозвался другой человек, одетый богаче остальных — в алом кафтане с золотым шитьём и горностаевой оторочкой.
— Пороха в достатке, а вот снеди маловато, — нахмурился воевода. — Надо ещё раздобыть. И оружие проверить всё. Каждый меч, каждый самопал должен быть в боевой готовности. И стены на Запсковье укрепить дополнительно. И у церкви Похвалы Богородицы на Романовой горке немедля установить орудие «Барс», — воевода истово перекрестился и тихо произнес, — Яви нам, Господи, милость Твою...
Воевода продолжал отдавать распоряжения, то и дело склоняясь над картой. Алексей поймал себя на мысли, что перед ним настоящий полководец — человек, о котором он когда-то читал в учебниках истории. Князь Иван Петрович Шуйский, благодаря которому Псков выдержал многомесячную осаду польско-литовских войск. И вот теперь он стоит в нескольких шагах от живой легенды, дыша одним с ним воздухом.
Совещание завершилось, и воевода, тяжело поднявшись, подошёл к ожидающим.
— Чего тебе, Мирон? — позвал он. — Что у тебя за оказия?
— Человека дивного поймали, воевода, — выступил вперёд Мирон. — В остроге объявился, неведомо откуда. Одёжа чудная, вещицы диковинные. Сказывает, что из грядущего он. Но я чаю, в уме помутился.
Воевода нахмурился, на его широком лбу прорезались глубокие морщины.
— Из грядущего, сказываешь? — он окинул Алексея пристальным взором тёмных, глубоко посаженных глаз. — Приступи ближе, человече.
Алексей сделал несколько шагов вперёд. Сердце его колотилось как бешеное, но он постарался не показывать страха.
— Как величают тебя? — спросил воевода низким, хриповатым голосом.
— Алексий Новиков, — ответил он, стараясь подражать местной манере речи.
— И откуда ты пришед еси, Алексий Новиков?
— Из Пскова, — сказал Алексей. — Но из иного времени. Из грядущего. Из 2025 года от Рождества Христова.
— И как же ты сюда попал? — в голосе воеводы слышалось недоверие, но и интерес тоже.
— Я сам не ведаю точно, — честно ответил Алексей. — В моём времени я трудился на... мануфактуре. Обрел старинную денгу с ликом Стефана Батория. — Он кивнул на монету, которую Мирон положил на стол вместе с остальными его вещами. — После того мне начали грезиться сны о Пскове, об осаде. А потом явилось синее сияние, и я очутился здесь.
Воевода потёр подбородок, задумчиво глядя на Алексея. Затем взял со стола смартфон, повертел в руках.
— Что сие такое? — спросил он прямо.
— Сие... волшебная вещица для беседы на расстоянии, — решил не вдаваться в технические подробности Алексей. — В моём времени такие есть почти у каждого человека.
— И как же оно деет? — прищурился воевода.
— Оно... — Алексей замялся. Как объяснить принцип работы мобильного телефона человеку из шестнадцатого века? — Оно использует особое... чародейство. — Он подбирал слова, понятные собеседнику. — Невидимые волны, что переносят глас и обличия на огромные расстояния. Но сейчас устройство лишилось своей силы, — Алексей провёл пальцем по тёмному экрану, вспоминая, как в первые мгновения перехода через портал телефон издал предсмертный писк и погас. — Утратило свою чудодейственную... энергию.
— Дивно, — воевода положил телефон и взял бумажник. — А сие?
— Здесь хранятся деньги и... бумаги, подтверждающие, кто я есть, — объяснил Алексей.
Воевода с некоторой опаской достал его паспорт, открыл, удивлённо приподнял брови, глядя на фотографию.
— И воистину твоё обличие, — он перевёл взгляд на Алексея. — Ровно как живое. Морок какой-то.
Он с явным интересом продолжил изучать содержимое бумажника, доставая банковские карты, визитки, чеки из магазинов. Особое внимание привлекла фотография Лены с детьми, которую Алексей всегда носил с собой.
— А сии кто? — спросил воевода, указав на снимок.
— Моя домочадцы, — ответил Алексей, с нежностью глядя на фото. — Жена Елена и дщери — Дарина и Василиса.
— Пригожие, — неожиданно мягко сказал воевода. — Дай Бог им здравия.
Затем он отложил всё в сторону и снова посмотрел на Алексея.