— Воистину, — кивнул Алексей. — Это один из древнейших городов России... то есть Руси. Люди гордятся его историей, особенно тем, как он выстоял во время осады Батория.
— Благодарение Господу, — истово перекрестился священник. — Знать, не напрасны будут наши труды и жертвы.
Он задумчиво посмотрел в окно, за которым виднелись купола церквей и крыши домов, подёрнутые лёгкой дымкой.
— Ведаешь ли, сын мой, почему я верую тебе? В Писании сказано: «По плодам их узнаете их», и я зрю в очах твоих честность и смятение, а не лукавство. Но есть и другая причина, — медленно произнёс он. — В нашей обители хранится древняя книга. Её привёз из Царьграда один инок ещё до того, как град сей пал под натиском агарян. В ней есть пророчество... о человеке из времён грядущих, который придёт в Псков в час великой опасности.
Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Пророчество? Обо мне?
— Не ведаю, о тебе ли, — покачал головой отец Варсонофий. — Но совпадений много. В пророчестве глаголится о синем свете, о человеке из далёкого грядущего, о денге с ликом врага...
— И... что должен сотворить этот человек? — осторожно спросил Алексей.
— Спасти град от врага, — просто ответил священник. — Каким образом — не речено. Но сказано, что будет он сперва чужим среди своих, потом своим среди чужих, и что подвиг его спасёт многие жизни.
Алексей провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть наваждение. Всё это не могло быть правдой! Мог ли какой-то монах из Византии предсказать его появление здесь? И что это значит — спасти город? Неужели судьба Пскова теперь зависит от него?
— Отец Варсонофий, — сказал он, стараясь говорить спокойно, — я думаю, вы ошибаетесь. Я не тот человек. Я ничего не ведаю о войне, о ратном деле, о хитростях. Я просто хочу воротиться домой, к своим домочадцам.
— Может статься, ты прав, — ласково кивнул священник. — Может статься, ты просто заблудшая душа, которую Господь по каким-то причинам забросил в наше время. Но помысли вот о чём: случайно ли ты обрёл ту денгу? Случайно ли тебе грезились сны именно о Пскове, именно об осаде? Случайно ли ты появился здесь именно ныне, когда враг у врат?
Алексей задумался. Действительно, слишком много совпадений для простой случайности. А что если... что если он действительно здесь не просто так?
— Я не ведаю, — честно признался он. — Но даже если это не случайно, я не разумею, чем могу помочь. Я не воин, не стратег. Я даже меч в руках никогда не держал.
— Бог даёт испытания по силам, — с теплотой сказал отец Варсонофий. — Если Он привёл тебя сюда, знать, ты сможешь исполнить то, что должен. Вспомни царя Давида — разве не был он простым пастырем, прежде чем одолел великана Голиафа?
Алексей невесело усмехнулся. Сравнение с библейским героем только усиливало абсурдность ситуации. Что он, обычный парень из Пскова XXI века, может противопоставить армии Стефана Батория?
— А что насчёт возвращения домой? — спросил он. — Есть ли упование?
— В пророчестве глаголится, что человек из грядущего вернётся в своё время, если восхочет, — ответствовал священник. — Но как именно это произойдёт — не речено.
«Прекрасно, — подумал Алексей. — То есть я застрял здесь, пока не выполню какую-то миссию, о которой даже не знаю».
— И что ныне? — спросил он вслух. — Что со мной будет?
— Это решать воеводе, — сказал отец Варсонофий. — Но я скажу ему, что ты прислан Богом нам в помочь. Чаю, тебе позволят остаться в граде, найдут тебе пристанище и занятие. Но доверие ещё нужно будет заслужить.
Алексей кивнул, понимая, что в его положении это действительно лучший вариант. И всё же мысль о том, что ему придётся провести неопределённое время в осаждённом средневековом городе, вызывала трепет.
— Я хочу просить тебя об одном, — сказал священник. — Не говори никому о том, что ты из грядущего. Людям будет трудно это понять, они могут испугаться, посчитать тебя чародеем или дьявольским отродьем. Лучше всем скажем, что ты торговый гость из дальних земель, который странно облачается и глаголет, потому что таков обычай в его краях.
— Добро, — согласился Алексей. — Это разумно. Я буду говорить, что веду торг с... венецианским купцом... Марко Вентури, — сходу придумал он, вспомнив, что на флаконе духов его жены была начертана такая фамилия.