Они подошли к воротам, и Мирон трижды стукнул в них деревянной колотушкой. Через мгновение в калитке скрипнула щеколда, и на пороге показался хозяин.
Сам Михей оказался крепким мужчиной лет сорока, с могучими обожжёнными руками и широким, изрытым оспинами, но открытым, дружелюбным лицом. Он вышел на крыльцо, держа в руке лучину, и прищурился, вглядываясь в пришедших.
— А, Мирон Степанович! — густым басом приветствовал он. — Заходи, давно не видались. И гостя своего веди.
Он без лишних вопросов принял нового жильца, показал ему небольшую горницу на втором этаже и предложил ужин.
Они расположились за длинным дубовым столом в горнице. Михей принёс из погреба крынку кваса, каравай ржаного хлеба и миску щей.
— Мирон Степанович сказал, ты купец из дальних земель, — произнес Михей, наливая Алексею щей из большой глиняной чаши. — И что воевода велел тебе у меня постой держать.
— Воистину, это так, — кивнул Алексей, осторожно пробуя горячее блюдо деревянной ложицей. Щи оказались непривычно кислыми и густыми, с кусочками мяса и разваренной репой, но вполне съедобными.
— И что ж за товаром ты к нам пожаловал? — поинтересовался кузнец, отламывая краюху хлеба.
— Я... — Алексей запнулся, вспоминая свою легенду. — Я торгую с венецианским купцом Марко Вентури. Привожу на Русь венецианское стекло, парчу, пряности. А отсюда вывожу мёд, воск, пеньку.
— Вона как, — уважительно кивнул Михей. — И где ж твой товар? Да и не вовремя ты — война на носу.
— Товар... — Алексей сглотнул. — Товар мой в Новгороде остался. Я вперёд приехал, на разведку. А тут, как слышу, Баторий к Пскову идёт. Теперь вот назад не выбраться.
— Ох, не повезло тебе, — сочувственно покачал головой кузнец. — Впрочем, места у меня для постояльца найдется, с тех пор как жена преставилась, а сын в Новгород на промысел подался. Ты, главное, правила соблюдай: рано вставай, поздно ложись, в дому не шуми, девок не води.
— Не буду, — с улыбкой пообещал Алексей, отламывая кусок плотного чёрного хлеба, пахнущего тмином.
— Вот и добро, — кивнул Михей. — А трудиться где будешь?
— У Силантия, — ответил Алексей. — Воевода сказал, чтобы я ему помогал.
— А, к Силантию, знать, — хмыкнул кузнец. — Хороший человек, хоть и крут. Врачует добро, многим живот спас. Если Баторий придёт, трудов у вас будет невпроворот.
— Когда он придёт? — спросил Алексей. — Точно ведомо?
— Через три дня будет у стен, — ответил Михей с мрачным видом. — Уже Остров взял, там всех посёк, никого не пощадил. Зверь, а не человек.
Алексей невольно вздрогнул. Одно дело читать о зверствах в учебнике истории, и совсем другое — услышать об этом от современника событий. Впервые он по-настоящему осознал весь ужас предстоящей осады.
— А сегодня какое число? — неожиданно спросил он.
— Шестнадцатый день августа, — ответил Михей недоумённо. — А что?
— Просто интересуюсь, — пожал плечами Алексей.
— Ну-ну, — недоверчиво протянул кузнец. — А откуда ты сам-то родом? Глаголешь странно, не по-нашему.
— Издалека, — уклончиво ответил Алексей, вспомнив совет отца Варсонофия. — С севера.
— С немецкой земли, что ли? — подозрительно прищурился Михей.
— Нет, я русский, — поспешно сказал Алексей. — Просто... из другого места. Где говор немного иной.
— Ну, как молвишь, — Михей явно не поверил, но решил не настаивать. — Завтра одёжу тебе справим, а то ходишь как чуда морская. И к Силантию отведу, пусть берёт тебя в работники.
После ужина хозяин проводил Алексея наверх, показав его комнату — небольшую светёлку под самой крышей. Михей оставил ему глиняный светильник и кусок трута для разжигания огня.
— Ну, устраивайся, — промолвил кузнец. — Утром разбужу.
С этими словами он спустился вниз по скрипучей лестнице, оставив Алексея одного.
Светёлка была невелика, но чиста и опрятна — видно было, что хозяин следил за порядком в доме. У одной стены стояла широкая лавка, застеленная домотканым покрывалом, у другой — сундук с резными узорами. Узкое оконце с прозрачной слюдой вместо стекла выходило на улицу, и сквозь него был виден кусочек звёздного неба.