Алексей взял протянутые ему бумаги, мельком взглянул на цифры и вздохнул.
— Виктор Палыч, а от меня-то вы что хотите? У вас прямо в цехе шкаф с запасами красителей стоит, — он указал на металлический шкаф в углу помещения.
— Так там только базовые! А мне специальный нужен, C-28, который только у вас в отделе контроля хранится! — Петров вытер пот со лба. — Сам знаешь, он под строгим учётом, мне без твоей подписи не выдадут!
Алексей снова вздохнул. C-28 был дорогим импортным красителем, необходимым для особых партий продукции. И действительно хранился на складе ОТК под замком.
— Сейчас схожу, принесу, — кивнул он. — А с плотностью что делать будем?
— Я уже перенастроил оборудование, — отмахнулся Петров. — Просто в журнале отметь, что норма изменена согласно регламенту 4B. Ты краситель неси, а то встанем.
«Ни здравствуйте, ни пожалуйста, — мысленно проворчал Алексей, возвращаясь обратно в административный корпус. — И так каждый день. И ради чего? Чтобы люди могли травиться сигаретами с фильтрами нашего производства».
Мысль была непрофессиональной, и Алексей тут же её одёрнул. В конце концов, это просто работа. Он не заставляет никого курить. А людям нужны деньги. Ему — точно нужны.
Вечером Алексей, как обычно, когда задерживался на работе, поехал домой на такси. Радио негромко играло популярную песню голосом псковской певицы Ирины Камянчук: «Подай мне руку, древний Псков, чтоб я сумела ухватиться, ведь так хотелось бы сродниться с тобой - хранителем веков…», а за окном проплывали знакомые до мельчайших деталей городские пейзажи. Псков — старинный город, но его спальные районы, застроенные типовыми панельками, мало отличались от подобных районов в других российских городах.
Выйдя из автомобиля, возле своей девятиэтажки на улице Юбилейной, он на минуту присел на скамейку у подъезда, собираясь с мыслями. Дома его ждала семья — любимая жена Лена и две дочери, шестилетняя Дарина и двухлетняя Василиса. Он любил их больше всего на свете, но иногда, как сегодня, чувствовал странную опустошённость после рабочего дня, словно из него вытянули все эмоции, оставив лишь усталость.
«Надо бы в отпуск», — думал Алексей, поднимаясь на лифте на шестой этаж. Но отпуск был только месяц назад — они всей семьёй ездили в Анапу, и следующий планировался только следующим летом.
— Папа! Папа пришёл! — едва он открыл дверь квартиры, как на него налетела Дарина, обхватив своими тонкими ручками его ноги.
— Привет, принцесса! — он подхватил дочь на руки, и она чмокнула его в щёку. — Как дела у самой красивой девочки в мире?
— Я сегодня нарисовала единорога! И он получился совсем как настоящий! Пойдём, покажу!
Дарина унаследовала серо-голубые глаза от папы, а твердость характера от мамы. В сентябре она должна была пойти в первый класс, и уже вовсю готовилась к этому важному событию, раскладывая по пеналам карандаши и выводя в прописях буквы.
— Сначала папа переоденется, солнышко, — из кухни выглянула Лена, его жена, с маленькой Василисой на руках. — Ужин почти готов.
Елена Новикова, в девичестве Кротова, была родом из тихого уголка Урала — небольшого провинциального городка. Хрупкая светловолосая женщина невысокого роста обладала удивительно ловкими маленькими руками, которым была подвластна любая, даже самая тяжёлая мужская работа. До ухода в декретный отпуск она посвящала себя ветеринарному делу, а теперь всё своё время и душевные силы отдавала воспитанию двух очаровательных непосед, чьи шалости наполняли дом радостным смехом и неугомонной суетой.
— А где моя младшенькая? — улыбнулся Алексей, разуваясь. — Иди к папе, Василиска!
Двухлетняя малышка, копия бабушки, с таким же выдающимся лбом и кудряшками, радостно засмеялась и потянулась к нему с маминых рук.
— Осторожно, она только поела и может испачкать твою рубашку, — предупредила Лена, но было поздно: Василиса уже прижалась к его плечу, оставляя на рубашке следы яблочного пюре.