— Доброго здравия, хозяин! — поприветствовал Михея плотный рыжебородый молодой человек, ловко орудующий у горна тяжелыми клещами. — А я уж начал ковку, как вы наказывали.
— Молодец, Фёдор, дело разумеешь, — одобрительно кивнул Михей. — Се мой подмастерье, — молвил он Алексею. — Смышленый отрок, хоть и млад ещё годами. Руки у него золотые, а око верное. Третью зиму ко мне в науку ходит, а уж многие тонкости ремесла постиг. Дай Бог, к следующему Покрову и в мастера выбьется, коли усердие не оставит.
Фёдор оторвался от работы и с откровенным любопытством уставился на незнакомца, смерив его взглядом с головы до ног.
— Кто таков, хозяин? — спросил он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Не из гостей ли торговых?
— Алексий, купчина дальний, — коротко ответил Михей. — У нас постой держит. Воевода его к Силантию определил, раны врачевать.
— А, лекарь стал быть, — понимающе кивнул Фёдор. — Ну, зело доброе. Вскорости его искусство сгодится, коли ляхи на нас ратью пойдут.
— Ты продолжай работу, — сказал ему Михей. — А я токмо проверю, что там от Василия со Стрелкиной улицы привезли, и мы восвояси отправимся.
Пока Михей осматривал доставленный товар, переговариваясь с Фёдором о качестве железа, Алексей с неподдельным интересом рассматривал внутреннее убранство кузницы. Его поражало множество инструментов, развешанных по стенам — молоты разных размеров, клещи, пробойники, зубила. В углу стоял большой точильный камень, приводимый в движение педалью. Рядом с ним — корыто с водой для закалки. Все было продумано, функционально, хотя и выглядело примитивно по меркам XXI века.
Его внимание привлекли готовые изделия на полках: подковы, крючья для котлов, ухваты для чугунков, серпы, ножи, гвозди, скобы. И оружие — десятки наконечников для стрел и болтов, с дюжину копий, кинжалы, несколько мечей и топоров в углу.
— Приглянулось что? — спросил Михей, заметив его интерес. — Сие всё моя работа. Во Пскове немало кузнецов обретается, да до моего умения мало кто досягает. Паче всего в оружейном деле — тута особый глаз и десница потребны.
— И впрямь добрая работа, — искренне изрек Алексей, взяв в руки один из кинжалов. Он был удивительно хорошо сбалансирован, с удобной костяной рукоятью и острым, как бритва, лезвием с красивым волнистым узором вдоль клинка.
— Опасайся, — упредил Михей. — Сей клинок для самого воеводы кован, особая булатная сталь.
— А вы мне не сможете какое-нибудь оружие пожаловать? — вдруг спросил Алексей, сам удивляясь своему вопросу.
— На кой тебе? — прищурил один глаз кузнец. — Ты ж при Силантии будешь, не на градских стенах.
— Мало ли, — пожал плечами Алексей. — Времена лихие.
Михей внимательно посмотрел на Алексея, словно пытаясь проникнуть в его мысли, потом тяжело вздохнул и почесал затылок.
— Ладно, правду баешь. На вот, держи, да опосля осады воротишь, — он снял с полки небольшой тесак в простых кожаных ножнах. — Не самый добрый, но вострый зело. В сече сгодится, коли недруг подступит.
— Благодарствую, кланяюсь за щедрость, — Алексей с уважением принял нож, заткнув его за пояс.
— Ну, идем к Силантию, не мешкая, — молвил Михей. — Фёдор, я к вечерне возвернусь, ты тута сам управляйся, Бог в помощь тебе.
Выйдя из кузницы, они направились к центру города. Теперь, когда первый шок от попадания в прошлое немного улегся, Алексей начал замечать детали, ускользавшие от его внимания ранее. Например, то, как много было в городе детей — они играли прямо на улицах, не боясь транспорта, помогали взрослым носить воду, пасли гусей. И то, как открыто жили люди — двери домов часто оставались распахнутыми, женщины готовили еду прямо на уличных очагах, мужчины сколачивали лавки и чинили заборы, не запираясь во дворах.
— Зри, вот наш монастырь, — Михей указал на каменные стены, возвышающиеся впереди. — Тамо Силантий со своими помощниками хворых да раненых пользует. Многих от смерти отводит своим искусством. Тамо и тебе пристанище будет, покуда воевода иначе не порешит.