Лазарет располагался за монастырскими стенами, недалеко от центра города. Это было длинное одноэтажное строение с множеством узких окон. Внутри оказалось неожиданно светло и чисто, хотя запах стоял особенный — смесь сушеных трав, уксуса и сырости — дух, характерный для больничных палат во все времена.
Они вошли через низкую дверь, и Алексею пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о притолоку. В просторном помещении с высоким потолком, подпираемым массивными деревянными столбами, царил полумрак, нарушаемый лишь светом, проникающим через узкие окна, и огнем нескольких лучин, укрепленных в железных держателях на стенах.
В большом зале в два ряда стояли деревянные нары, застланные соломенными матрасами, поверх которых лежали грубые холщовые простыни. На некоторых уже находились больные — мужчины с перевязанными конечностями или головами, женщины, прижимающие к груди младенцев, старики, кашляющие в углу. Между рядами сновали молодые послушники в темных одежде — монастырская братия, судя по всему, определенная в помощники к лекарю.
— Силантий Федорович! — громко позвал Михей. — Где ты обретаешься? К тебе мужа привёл по воеводскому наказу! Выдь к нам, не медли!
От дальней стены, где в нише теплилась лампада перед образом Святого Пантелеимона, целителя, отделилась высокая фигура и двинулась к ним.
Алексей с интересом рассматривал приближающегося человека. Даже в полумраке было видно, что этот человек отличается от большинства псковичей. Его движения были плавными, осанка — прямой, а взгляд — цепким и внимательным.
Силантий был высок и худощав, с аккуратно подстриженной бородой, без усов, что выделяло его среди остальных мужчин. Его темно-синий кафтан, отороченный мехом куницы, был не просто дорогим — он указывал на определенный статус владельца. На поясе висел набор загадочных инструментов, среди которых Алексей узнал нечто похожее на скальпель и щипцы. Кисти рук лекаря, выглядывающие из широких рукавов, были удивительно чисты — еще одна редкость в эту эпоху.
— Не хайлай, Михей, — с укоризной произнес он. — Тута страждущие почивают, не гоже покой их нарушать.
— Прости, Силантий Федорович, — склонил голову кузнец. — Вот, привёл тебе помощника, как воевода наказал. Алексием зовут, купчина из земель дальних.
Силантий неспешно приблизился и принялся внимательно рассматривать Алексея с головы до ног, будто товар на рынке.
— Так сие ты тот самый, о коем весь град гутарит? — спросил он с легким акцентом, выдававшим его не псковское происхождение. — Который невесть откуда взялся и невесть какими умениями владеет?
— Похоже на то, — осторожно ответил Алексей, удивленный тем, что о нём уже ходят слухи.
— Ну что ж, поглядим, на что ты годен, — молвил Силантий с нескрываемым скептицизмом. — Благодарствую, Михей, что привёл его. Ступай по своим делам, я сам его наставлю на стезю истинную.
Кузнец кивнул, еще раз хлопнул Алексея по плечу своей могучей дланью и направился к выходу. У самых дверей он обернулся:
— Ты, Алексий, коли что понадобится, приходи не чинись. Дом мой отныне и твой дом, всегда тебе рад буду. Хлеба-соли не пожалею для доброго человека.
Когда Михей ушел, Силантий сделал знак Алексею следовать за ним. Они пересекли большую палату и вошли в маленькую комнату, отделенную от основного помещения толстой холщовой занавеской. Здесь пахло травами еще сильнее — вдоль стен стояли полки с глиняными горшочками, деревянными коробами и стеклянными флаконами, наполненными порошками, настойками и мазями всех цветов и оттенков.
В центре комнаты располагался грубо сколоченный, но чистый стол, на котором были аккуратно разложены инструменты — ножи разных размеров, пилы, щипцы, иглы, а также чистые тряпицы, сложенные стопкой.
— Вот где я принимаю тех, кому требуется особое радение, — молвил Силантий, обводя дланью свое небольшое царство. — Здесь я кости вправляю, нарывы вскрываю, стрелы да пули извлекаю, кровь останавливаю.
— Я есмь старший лекарь Пскова, — продолжил он с нескрываемой гордостью. — Учился врачебному искусству в Киево-Печерской лавре и при Софийском соборе Новгорода Великого, а такожде у заморского лекаря Бартоломео во Венеции. Ведаю тайны кровопускания, трепанации, вправления костей и многие иные премудрости. — Он подошел и пристально воззрился на Алексея серыми очами, в коих читался немой вопрос. — А ты что умеешь?