— Зачем ты сие творишь? — спросил лекарь с интересом.
— Дабы не внести в рану новую скверну, — ответил Алексей. — На дланях наших обитают невидимые... злые духи хворобные. Коли их смыть, меньше будет опасности, что язва загноится пуще прежнего.
Силантий недоверчиво хмыкнул, но промолчал, наблюдая за действиями Алексея с явным интересом.
Затем Алексей осторожно снял оставшиеся фрагменты повязки, обнажив глубокую рану на предплечье юноши. Края были красными и опухшими, а в глубине виднелось что-то темное и блестящее.
— Что сие? — спросил Алексей, указывая на темный предмет в ране.
— Похоже на осколок железа, — заключил Силантий, наклонившись ближе. — Видимо, отлетел, когда мальчишка точил меч.
— Его надобно извлечь, — решительно проговорил Алексей. — Иначе рана никогда не заживет.
Силантий кивнул и протянул Алексею маленькие щипцы с длинными тонкими губками.
— Сие из Венеции привез, — сообщил он с гордостью. — Нарочно для извлечения стрел и пуль.
Алексей принял инструмент с благодарностью и, попросив послушников крепко держать юношу, погрузил щипцы в рану. Тимофей застонал, но Алексей работал быстро и уверенно. Через несколько мгновений он извлек небольшой металлический осколок, около сантиметра длиной, с острыми зазубренными краями.
— Вот он, зачинщик всех бед, — сказал Алексей, показывая находку Силантию. — Теперь рана сможет очиститься.
Алексей промыл её кипячёной водой, которую принёс один из послушников, затем осторожно очистил гной и омертвевшие ткани маленьким ножом, который ему дал Силантий. Всё это время лекарь внимательно наблюдал за его действиями, не вмешиваясь, но будучи готовым в любой момент прийти на помощь.
По мере очистки раны юноша стонал все тише, а под конец и вовсе затих, глядя на Алексея с благодарностью в глазах.
— Ныне станет легче, — ободряюще улыбнулся ему Алексей. — Потерпи еще малость.
Закончив с очисткой, Алексей нанёс на рану мёд, смешанный с мелко истолченной корой дуба, которая, как он помнил, обладала способностью останавливать кровотечение и очищать рану. Затем наложил чистую льняную повязку и закрепил ее, обмотав руку Тимофея от локтя до кисти.
— Вот и управились, — объявил он, закрепляя повязку тонким льняным жгутом. — Теперь надобно менять её дважды на дню, всякий раз омывая рану и накладывая свежую мазь. И давать отроку пить боле чистой воды с травяным взваром.
— С каким взваром? — заинтересованно спросил Силантий.
— Лепше всего с липовым цветом и малиной, — ответил Алексей, вспоминая, чем его поила мать в детстве при простуде. — Сие поможет унять жар.
— У нас есть такие травы, — кивнул лекарь. — Я повелю приготовить отвар.
Он отдал необходимые распоряжения, и один из послушников немедленно удалился выполнять поручение.
— Непривычный подход, — задумчиво заметил Силантий, когда они отошли от больного. — Но я зрю в нём разумение. Коли отрок пойдёт на поправку, я буду вельми впечатлён.
— Должен оклематься, — уверенно сказал Алексей. — Ежели не возобновится гниение. Но для сего надобно давать ему… — он осёкся, понимая, что антибиотиков в XVI веке не существовало.
— Что давать? — живо заинтересовался Силантий и подался вперед, ожидая ответа.
— Суть такие особые плесневые грибы, — осторожно начал Алексей, вспоминая историю открытия пенициллина, — кои могут бороться с гниением крови. Но их надобно особым способом выращивать и обрабатывать.
— Плесень? — недоверчиво переспросил Силантий, отшатнувшись как от удара. — Как может скверна врачевать?
— Сие такой особливый грибок с зеленоватой окраской, — попытался объяснить Алексей, понимая всю сложность объяснения микробиологии человеку XVI века. — Он... истребляет дурные соки в крови.
— Дурные соки? — Силантий нахмурился, явно пытаясь соотнести услышанное со своими представлениями о медицине. — Ты глаголешь о желчи или о злых духах хворобных?
Алексей мысленно вздохнул. Как объяснить концепцию микробов человеку, для которого даже кровообращение — неизвестное понятие?