— Братия! — громогласно произнес он. — Час испытания близок. Помолимся же Господу и Пречистой Деве о заступничестве. А затем каждый пусть займется своим делом. Лазарет должен быть готов принять раненых.
Монахи и послушники, включая помощников Силантия, направились в храм. Лекарь повернулся к Алексею:
— Идем и мы помолимся. Нам понадобятся все силы — и земные, и небесные — для того, что грядет.
Алексей кивнул и последовал за Силантием в небольшой монастырский храм. Внутри уже горели свечи, и священник в облачении готовился начать службу. Тихие, проникновенные голоса монахов, взывающих к Богу о защите, наполнили пространство под сводами древней церкви. И хотя Алексей не был особенно религиозным человеком, что-то в этой искренней, простой вере тронуло его сердце.
Их молитву прервал шум на улице. Силантий быстро перекрестился и подошёл к двери и выглянул наружу.
— Что там? — негромко спросил Алексей, тоже торопливо осенив себя крестным знамением, как делали все вокруг.
— Беженцы с окрестных весей, — тихо ответил лекарь. — Из деревни Череха пришли. Баяют, видели авангард Баториева войска. Значит, заутра или к полудню будет у стен.
Они поспешно вышли из храма вслед за настоятелем, который направился к новоприбывшим. На улице перед монастырскими воротами собралась большая толпа крестьян с пожитками. Среди них преобладали женщины, старики и дети — мужчины, видимо, остались в городе, готовясь к обороне. Люди выглядели измождёнными и испуганными, многие плакали, прижимая к себе узлы со скарбом или младенцев, завернутых в тряпье.
— Им нужна помощь? — спросил Алексей, уже прикидывая, сколько человек смогут разместить в лазарете.
— Наверняка есть болящие и раненые, — кивнул Силантий. — Идем, посмотрим.
Настоятель уже отдавал распоряжения — часть беженцев направляли в трапезную, где им должны были дать еду, других — во флигель для странников, где они могли бы переночевать.
— Отче, — обратился Силантий к настоятелю, — позволь осмотреть прибывших. Возможно, кому-то требуется врачебная помощь.
Настоятель благословил их на это дело, и Силантий с Алексеем вышли к воротам.
Они вышли на монастырский двор. Беженцы столпились у ворот обители, ища приюта. Монахи уже выносили ломти хлеба и кувшины с водой, помогали старикам и детям.
— Есть среди вас раненые или болящие? — громко спросил Силантий звучным голосом, перекрывающим шум толпы. — Мы примем всех нуждающихся во врачевании!
Сначала никто не откликнулся — люди были слишком напуганы и измотаны, чтобы реагировать. Но затем из толпы несмело вышла изможденная женщина в порванном сарафане и с растрепанными волосами, ведя за собой мальчика лет десяти с окровавленной повязкой на голове.
— Спасите его, батюшка, — взмолилась она дрожащим голосом, кланяясь в пояс Силантию. — На нас напали ляхи-разъездники. Мужа порубили насмерть, а сыночка ранили. Он уже второй день в огневице.
Алексей присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком. Мальчик стоял, покачиваясь, его глаза были мутными от жара, а из-под грязной повязки на виске сочилась сукровица.
— Как тебя зовут, малыш? — мягко спросил Алексей.
— Гришей, — еле слышно ответил мальчик и тут же болезненно поморщился, словно даже говорить ему было тяжело.
— Потерпи, Гриша, сейчас тебе помогут, — вымолвил Алексей, осторожно касаясь детского плеча.
Силантий тоже наклонился и осмотрел ребёнка и тихо цокнул языком.
— Рана скверная, — заключил он с сочувствием. — Нужно немедля заняться отроком. Алексий, помоги мне перенести мальчонку.
Они бережно подняли Гришу — мальчик был легким, словно пушинка, и это встревожило Алексея еще больше — и понесли его в лазарет. Мать шла следом, не отставая ни на шаг, ее губы беззвучно шевелились в молитве.
Они миновали большую палату с лежанками и вошли в небольшую комнату в конце коридора, которую Силантий использовал для тяжелых случаев. Здесь стоял стол, покрытый чистой тканью, и несколько ярких лампад обеспечивали хорошее освещение.
Они бережно перенесли ребёнка в отдельную палату. Мальчик был горячим на ощупь и тихонько бредил что-то о своем псе Жучке и отце, что указывало на сильную горячку.