— Будем действовать по-твоему, — вдруг предложил Силантий, закатывая рукава. — Омоем рану упревшей водой, наложим свежий мёд. Что ещё можно сотворить с болящим?
Алексей быстро осмотрел рану — повязку пришлось снять, что вызвало новую струйку крови. Рана была глубокой, края воспалены, но, к счастью, кость черепа, похоже, не была задета.
— Надобно унять горячку, — отозвался он решительно. — Обтереть уксусной водицей с холодной водой али уксусом… Есть у вас отвар ивовой коры? Или… не ведаю, какие зелия от жара вы пользуете?
— Есть и то, и другое — ивовая кора, ромашка, мята-холодянка, — кивнул Силантий. — Сейчас велю братии приготовить отвар.
— А еще потребен чистый холодный компресс на чело, — добавил Алексей. — И пить боле воды — он, сдается, иссушен жаром.
Силантий быстро отдал распоряжения, и двое послушников поспешили их выполнять. Тем временем Алексей взялся за обработку раны, а мать мальчика сидела рядом, держа его за руку и шепча молитвы.
Они провели всё время до первой вечерней звезды, борясь за жизнь мальчонки. Алексей тщательно промыл и обработал рану, используя свои познания в антисептике, Силантий приготовил отвар для снижения горячки и дал его выпить ребенку. Вместе они устроили мальчика на чистой лежанке и приставили к нему одного из послушников, чтобы тот менял холодные компрессы на лбу и поил отварами.
— Теперь токмо уповать на Господа, — прошептал Силантий, когда они закончили и отошли, чтобы перевести дух. — Если переживет ночь, значит, выправится.
Мать мальчика, которая представилась как Агафья, все это время тихо сидела в углу, перебирая четки и молясь. Когда лекари закончили, она приблизилась к ним, низко кланяясь.
— Благодарствую, батюшки, — всхлипнула она, с трудом сдерживая слезы. — Спаси вас Христос за доброту вашу. Гришенька у меня один остался, вся надежда на вас и на Господа нашего.
— Мы сотворили что могли, — мягко ответил Силантий. — Ныне надобно молиться и ждать. А ты отдохни — зрю, измучена дорогою.
Агафья покачала головой:
— Нет, батюшка, я с сыночком пребуду. Не могу его одного оставить.
— Как ведаешь, — кивнул Силантий. — Тогда хоть вкуси снеди. Сейчас велю принести тебе чего-нибудь из трапезной.
Выйдя в коридор, Силантий глубоко вздохнул и потер переносицу:
— Тяжело зреть такие страдания, особенно когда речь идет о чадах. А скоро таковых будет много...
Алексей кивнул. Он и сам чувствовал глубокую печаль, глядя на маленького Гришу. Мальчик напоминал ему его собственных детей, оставшихся в будущем. Что, если бы Дарина или Василиса оказались на месте этого ребенка? От одной мысли об этом у него сжималось сердце.
— Прости за вопрос, Силантий, — обратился Алексей после паузы, — но многие ли из таких увечных выживают?
Лекарь мрачно покачал головой:
— Немногие. Из десяти тяжко раненых выживают трое, может, четверо. Особливо тяжко с ранениями головы и чрева. С дланями, глезнами проще — можно отсечь, если зачнется гниение. Но главу не отсечешь...
Он тяжело вздохнул и перекрестился:
— Будем молиться за отрока. А ныне пойдем, надобно уготовить еще лежанок — чую, завтра их потребуется много.
Возвращаясь в дом Михея поздно вечером, Алексей чувствовал странное смешение эмоций. С одной стороны, он был выжат как физически, так и морально — его непривычные к физическому труду мышцы ныли, а в голове роились тревожные мысли. С другой — ощущал удовлетворение от того, что смог применить свои знания и, быть может, спасти чью-то жизнь.
Город к ночи затих, но это было напряженное затишье перед бурей. На стенах горели дозорные огни, изредка слышались окрики стражи. У ворот каждого дома стояли бочки с водой — на случай пожара при обстреле. Почти из каждого храма доносилось пение — псковичи молились перед грядущими испытаниями.
Михей встретил его на пороге с горящей лучиной в руке.
— Ну как, прижился у Силантия? — спросил он, пропуская Алексея в дом и запирая за ним тяжелую дверь на два засова.
— Вроде того, — кивнул Алексей, с наслаждением опускаясь на лавку у печи. — Силантий оказался добрым человеком. Слушает, что ему рекут, не гордыней кичится.
— Он дельный лекарь, — согласился Михей с уважением. — Многих на ноги поставил, меня в том числе. Два лета назад чуть длань не потерял после ожога в кузнице. Силантий выходил, отмолил.