Воеводские палаты располагались в самом сердце Крома — древнего кремля, защищенного мощными стенами и обрывистым берегом реки Великой. Когда они подошли к массивным дубовым дверям, их остановила стража — двое суровых стрельцов в кольчугах и шлемах.
— Кто таковы? — строго спросил один, преграждая путь рогатиной.
— Лекарь Силантий с помощником, — ответил Михей. — По приказу воеводы.
Стрельцы внимательно осмотрели пришедших, затем отступили, пропуская их внутрь.
В большой палате, освещенной множеством свечей и факелов, собрался весь цвет города — бояре в дорогих кафтанах, воеводы в доспехах, духовенство в торжественных облачениях, именитые купцы и представители городских ремесленных цехов. Все они окружали массивный стол, на котором был разложен подробный план Пскова и его окрестностей.
Воеводские палаты в Кроме были заполнены знатными ратниками и городскими старейшинами. Князь Василий Федорович Скопин-Шуйский, младший брат главного воеводы, стоял, опираясь обеими руками о стол с картой. Рядом с ним теснились воевода Никита Романович Очин-Плещеев, князь Андрей Иванович Хворостинин, дьяк Иван Андреев, бояре, военачальники, представители городского старейшинства — все собрались вокруг большого стола, на котором был разложен чертеж города. «Первый воевода» князь Иван Петрович Шуйский расхаживал вдоль стола, указывая посохом на чертеж. Несмотря на бессонную ночь, он выглядел бодрым и решительным.
— А, лекарь Силантий! — воскликнул он, обратив взор на вошедших. — И… Алексий, верно речено? Проходите ближе, занимайте места. Совет уже начался.
Они скромно встали у стены, не решаясь садиться за стол с такими именитыми лицами. Михей же пристроился среди представителей ремесленных слобод.
— Итак, — продолжил воевода, обращаясь ко всем собравшимся, — первый приступ мы отбили со славой. Но сие токмо зачин. Баторий не из тех, кто отступает после первой неудачи. Он будет идти на нас снова и снова, пока не возьмет град или не исчерпает все силы свои.
— Сколько у него рати, воевода? — спросил один из именитых бояр в собольей шапке, отороченной золотым шитьем.
— По донесениям лазутчиков, от четырех до пяти десятков тысяч, — ответил Шуйский твердым голосом, не выказывая никакой тревоги перед лицом таких чисел. — Пешие и конные, наймиты из разных земель — венгры, немцы, шведы. И два десятка крупных осадных самострелов, еще несколько дюжин легких пищалей.
По залу пронёсся тревожный ропот. Силы были неравны, и все это понимали.
— У нас крепкие твердыни и храбрые защитники, — продолжил воевода зычным голосом, перекрывая шепотки. — Но нам нужно беречь силы и запасы. Осада может затянуться на долгие месяцы.
— А что с припасами? — поднявшись с лавки, спросил другой боярин, седобородый и осанистый.
— Пока довольно, — твердо ответил Шуйский. — На два-три месяца хватит, аще правильно делить.
Совет совещался долго, обсуждая различные аспекты обороны: расстановку сил, распределение запасов, организацию дозоров и сигнальной системы. Алексей внимательно слушал, пытаясь понять, зачем его призвали. Он не был ни ратником, ни представителем городской власти.
— Ныне о раненых, — наконец сказал воевода, переходя к новой теме. — Силантий, колико у нас увечных?
— Около сотни тяжко пострадавших, воевода, — ответствовал лекарь, выступая вперед и кланяясь. — Ещё две сотни с легкими ранениями, иже скоро возмогут встать в строй. Убиенных, по моим ведениям, около трех десятков защитников.
— Не так много, как могло статься, — кивнул Шуйский с видимым облегчением. — Я слыхал, ты применяешь некие новые способы врачевания, коим научил тя сей купче издалёка? — он повел рукой в сторону Алексея.
— Да, воевода, — подтвердил Силантий с непривычной для него горячностью. — Алексий указал мне, как врачевать раны медовым зельем вместо горячего елея. И как омывать их шпареной водой, чтобы избежать загнивания. Эти способы уже спасли многих ратников.
— Сие истинная правда, — поддержал его пожилой боярин с обветренным морщинистым лицом. — Сына моего вчера посекло осколком в бок. Лекарь Силантий и сей человек обработали рану по-новому, и уже днесь огневица утихла.