Воевода оторвал взгляд от карты и пристально посмотрел на Алексея. Его темные, глубоко посаженные глаза под кустистыми бровями казалось, проникали в самую душу.
— Подойди ближе, Алексий, — не терпящим возражения тоном приказал он.
Алексей послушно вышел вперёд, чувствуя на себе любопытные и настороженные взгляды всех присутствующих.
— Отец Варсонофий поведал мне, как ты человек необычный, — медленно произнёс Шуйский тихим, но хорошо различимым в наступившей тишине голосом. — Как ты пришёл к нам из дальних пределов, с особым предназначением. Поначалу я не принял сия словеса близко к сердцу, но ныне вижу, как ты воистину владеешь знаниями, неведомыми нашим врачевателям.
Алексей молчал, сознавая, что лучше не произносить ни слова, пока воевода не закончит. Князь Шуйский был, судя по всему, человеком проницательным и недоверчивым, но в то же время открытым новому, если это новое могло принести пользу. Такими чертами отличались все великие полководцы.
— Я не выпытываю у тебя, кто ты еси воистину, — продолжил воевода после паузы, во время которой, казалось, изучал каждую черточку лица Алексея. — В тяжкие времена Господь иногда посылает нам помощь в обличье нежданном. Но я хочу ведать, чем ещё ты можешь подсобить Пскову в час испытаний.
Все взгляды были устремлены на Алексея. Он почувствовал, как сердце забилось быстрее, а во рту пересохло от волнения. Что он мог предложить? Какими знаниями из своего мира мог поделиться со средневековыми воинами, чтобы помочь им выстоять? Ведь ни о современных технологиях, ни о методах ведения боя он не имел глубоких познаний.
— Я… могу помочь наладить разумное врачевание раненых, — начал он, собирая мысли в кулак. — Разобрать их по тяжести увечий, чтобы самые тяжкие получали помощь в первую очередь. Также важно блюсти чистоту воды — многие хвори расходятся через нечистую воду, особенно в условиях осады, когда много людей скучено в одном месте.
Воевода внимательно слушал, слегка склонив голову набок. Несколько раз он кивал, будто соглашаясь с услышанным. Затем, когда Алексей замолчал, побоявшись слишком увлечься современными санитарными нормами, князь Шуйский задал еще один вопрос:
— Что ещё? — поторопил он. — Ты смыслишь что-нибудь в ратном деле?
— Малость, — осторожно ответил Алексей, стараясь не выдать своего полного невежества в военных вопросах. — Я ведаю, что во время долгой осады зело важно сохранять боевой настрой ратников и посадских людей. Уныние и страх — пособницы врагу. Может статься, подобает устроить некие… действа для воздвижения духа? Общие молитвы, песнопения, сказания о героических деяниях прародителей?
— Дельная мысль, — одобрительно произнёс один из бояр, почтенный старец с длинной седой бородой. — В прешедшую осаду Новаграда я зрел, как люди падали духом, и сие было страшнее вражеских стрел.
— А что о самом враге? — прищурился воевода, пристально вглядываясь в лицо Алексея, словно пытаясь прочесть его мысли. — Ты ведаешь что-нибудь о войске Баториевом? О его замыслах?
Алексей замешкался, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть какие-то подробности об осаде Пскова. Но в памяти всплывали лишь сухие факты из учебника истории — даты, имена, общий исход. Никаких тактических деталей.
— Я ведаю, что Баторий — искусный полководец, — начал осторожно Алексей. — Он будет чередовать обстрелы и приступы, пытаясь изнурить защитников. Также он может покуситься подкупить кого-то внутри града, дабы выведать сведения или даже учинить предательство.
— Сие мы и сами ведаем, — нетерпеливо перебил его один из военачальников, молодой князь с задорно вздернутым носом. — Есть ли у тебя какие-то особые сведения?
— Я… — Алексей смутился, понимая, что зашел на скользкий лед. — Я ведаю, что осада продлится долго, до самой зимы. И что Псков выстоит непоколебимо.
По залу пронёсся изумленный шёпот. Воевода еще сильнее прищурился, с подозрением глядя на Алексея.
— Ты пророчествуешь, купец? — спросил он недовольным тоном. — Или просто пытаешься вселить в нас бодрость?
Алексей понял, что допустил ошибку. Говорить о будущем как о свершившемся факте здесь было опасно. В лучшем случае его сочтут пустым говоруном, в худшем — заподозрят в колдовстве.