Вечером Алексей вернулся домой позже обычного. Дарина уже была в постели, а Лена укладывала спать Василису в детской.
— Ты сегодня поздно, — заметила она, когда Алексей тихонько заглянул в комнату.
— Много работы, — он виновато улыбнулся. — К нам комиссия едет из головного офиса. Надо подготовить кучу отчётов.
— Понятно, — кивнула Лена. — Ужин в микроволновке, разогрей сам.
— Спасибо, — он наклонился и поцеловал Василису в макушку. Малышка уже почти спала, посасывая большой палец. — Как они сегодня?
— Дарина весь день рисовала единорогов. Говорит, что хочет стать художником или балериной, — с улыбкой рассказала Лена. — А Василиса пыталась съесть пластилин, но я вовремя заметила.
— Обычный день, — улыбнулся Алексей.
— Угу, — Лена осторожно положила уснувшую Василису в кроватку. — Обычный.
В её голосе Алексею послышалась та же нотка, что звучала внутри него самого — тихая тоска по чему-то большему, чем просто обычные дни, заполненные обычными делами.
Поужинав разогретым гуляшом с картофельным пюре, Алексей устроился в гостиной с ноутбуком. Лена сидела рядом, наслаждаясь покоем.
— Представляешь, сегодня на складе нашёл старинную монету, — сказал Алексей, доставая находку из кармана. — Михалыч сказал, что ей лет четыреста, не меньше.
— Правда? — Лена с интересом взяла монету. — И в самом деле, старая. Странно, что она так хорошо сохранилась.
— Да, я тоже удивился, — кивнул Алексей. — Решил почитать про этого короля, Стефана Батория. Он, оказывается, осаждал Псков в 1581 году.
— И чем всё закончилось? — Лена вернула ему монету.
— Псковичи выстояли, — Алексей открыл историческую статью на экране ноутбука. — Вот, смотри: «Осада Пскова войсками Речи Посполитой во главе со Стефаном Баторием продолжалась с 18 августа 1581 года по 4 февраля 1582 года. Несмотря на численное превосходство польско-литовских сил, защитники города под руководством воеводы князя Ивана Петровича Шуйского отразили все попытки штурма и вылазками наносили существенный урон противнику. Героическая оборона Пскова стала ключевым фактором, приведшим к заключению Ям-Запольского перемирия на выгодных для России условиях».
— Впечатляет, — кивнула Лена. — Почти полгода держались в осаде.
— Да, — задумчиво произнёс Алексей, вертя монету в руках. — Интересно, как выглядел Псков в то время? И люди… Каково им было, когда враг стоял у стен? Они ведь могли просто сдаться, но решили сражаться.
— Другие времена, другие нравы, — пожала плечами Лена. — Сейчас бы никто не стал умирать за крепостные стены.
— Наверное, — согласился Алексей, хотя что-то внутри него протестовало против этой мысли. — Но все-таки, что заставляло их сражаться? Чувство долга? Патриотизм? Или просто не было выбора?
— Алёш, ты что, задумал диссертацию по истории писать? — с улыбкой спросила Лена. — Что тебя так зацепило?
— Сам не знаю, — честно признался он. — Просто представил себя на их месте. Что бы я делал? Сражался бы или пытался спасти свою шкуру?
— Ты бы сражался, — уверенно сказала Лена. — Ты всегда защищаешь своих.
Алексей благодарно улыбнулся ей, хотя внутренне не был так уверен. Да, он защищал бы свою семью. Но встать в строй защитников города, рискуя жизнью ради абстрактных понятий вроде «чести» или «долга»? Он не был уверен, что способен на такое.
— Ладно, пойду спать, — Лена зевнула и встала. — Ты идёшь?
— Скоро, — кивнул он. — Дочитаю статью и приду.
Когда Лена ушла, Алексей ещё некоторое время просматривал материалы об осаде Пскова. Он узнал о многочисленных штурмах, о хитростях защитников, о голоде и лишениях. О женщинах, которые вместе с мужчинами стояли на стенах. О детях, подносивших стрелы и воду. О стариках, молившихся за победу.
Закрыв ноутбук, он ещё раз взглянул на монету. В тусклом свете настольной лампы она казалась почти золотой, хотя на самом деле была из какого-то сплава. Сколько рук держали её за эти годы? Кому она принадлежала? Может быть, какому-нибудь польскому солдату, который пришёл под стены Пскова с армией Батория? Или купцу, торговавшему с поляками?
Алексей положил монету на прикроватный столик и отправился в ванную. Странно, но мысли о древней осаде не покидали его. Что-то в этой истории глубоко трогало его, словно это было не просто событие из учебника, а нечто личное, важное именно для него.