Той ночью ему приснился сон. Яркий, реалистичный, как никогда прежде.
Он стоял на высокой крепостной стене. Внизу расстилался незнакомый и одновременно удивительно знакомый город — деревянные дома с островерхими крышами, церкви с луковичными куполами, узкие извилистые улочки. А за городской стеной, насколько хватало глаз, раскинулся военный лагерь. Тысячи палаток, дымящиеся костры, отблески солнца на доспехах и оружии.
Рядом с ним стоял бородатый мужчина в кольчуге, с суровым, обветренным лицом.
— Третью неделю стоят, — сказал мужчина, и Алексей понял, что понимает его речь, хотя говорил тот на непонятном, архаичном языке. — А всё без толку. Не взять им Псков, хоть тресни.
— Сколько их? — услышал Алексей свой голос, тоже говорящий на этом древнем наречии.
— Тысяч сорок, говорят. А может и все пятьдесят. Батурин-то всю Европу на нас поднял.
«Баторий», — мысленно поправил Алексей, но вслух ничего не сказал.
— А наших сколько? — спросил он вместо этого.
Мужчина посмотрел на него с подозрением.
— Ты что, новый? Откуда взялся?
— Я… — Алексей замялся, не зная, что ответить.
— Ладно, не моё дело, — пожал плечами мужчина. — Сколько бы нас ни было, мы на своей земле стоим, за нас сам Никола Чудотворец. Не одолеть нас ляхам!
Внезапно со стороны вражеского лагеря раздался гром выстрелов. Алексей увидел вспышки огня и клубы дыма — это стреляли осадные пушки. Через мгновение первые ядра ударили в стену. Камни содрогнулись под ногами, воздух наполнился пылью и грохотом.
— К оружию! — закричал бородатый. — Сейчас на приступ пойдут!
И действительно, из-за дымовой завесы показались колонны солдат в блестящих доспехах, с пиками и мушкетами. Они быстро приближались к стенам, неся с собой осадные лестницы.
Алексей почувствовал, как кто-то вложил ему в руки тяжёлый арбалет. Он поднял его, почти не задумываясь о том, что никогда в жизни не держал такого оружия, прицелился и выстрелил. Далеко внизу один из атакующих солдат упал, сражённый его стрелой.
— Хороший выстрел! — одобрительно крикнул кто-то рядом.
Но времени радоваться не было. Враги уже подошли к стенам и начали устанавливать лестницы. Первые из них уже карабкались вверх.
Алексей схватил лежащий рядом большой камень и сбросил его на одну из лестниц. Та переломилась, отправив десяток атакующих на землю. Рядом с ним другие защитники делали то же самое — стреляли из луков и арбалетов, метали камни и брёвна, лили на врагов кипящую смолу.
Шум битвы был оглушительным — крики раненых, лязг металла, грохот пушек, треск ломающихся лестниц. Алексей уже не думал о том, как он тут оказался и почему участвует в средневековой битве. Он просто делал то, что должен был делать — защищал стену.
И где-то глубоко внутри него росло странное чувство. Чувство правильности происходящего. Словно именно здесь и сейчас он наконец-то делал что-то по-настоящему важное. Что-то, имеющее смысл.
А потом на соседнем участке стены вражеским солдатам удалось закрепиться. Они хлынули через проломы, сметая немногочисленных защитников. Алексей увидел, как бородатый мужчина, с которым он разговаривал, упал, пронзённый сразу несколькими копьями.
— На пролом! Все на пролом! — кричал какой-то командир, и защитники бросились туда, чтобы закрыть брешь.
Алексей побежал вместе с остальными. В руках у него откуда-то появился меч — тяжёлый, но удивительно послушный в его руке. Он врубился в толпу врагов, рубя и коля, сам не понимая, откуда у него такие навыки.
А потом что-то тяжёлое ударило его в бок. Алексей почувствовал резкую боль и упал на колени. Перед глазами всё поплыло, звуки битвы стали глуше…
Он проснулся, резко сев на кровати. Сердце колотилось, словно он действительно только что сражался не на жизнь, а на смерть. Футболка промокла от пота.
— Лёша? — сонно пробормотала Лена. — Что случилось?
— Ничего, — хрипло ответил он. — Сон приснился. Спи.
Лена повернулась на другой бок и через минуту снова засопела. А Алексей сидел, пытаясь унять бешеное сердцебиение.