Он посмотрел сквозь нее, провел тыльной стороной ладони по щеке. Ульяна невольно дернулась, и Стас замер, будто обжегся. Убрал руку.
– Я никогда больше тебя не ударю, Солнц. – Он погладил ее запястье, дернул за цепь, подтягивая к себе. – И подумаю, как избавиться от остальных, чтобы они не испортили нам жизнь.
На слове «избавиться» Ульяна вздрогнула. Образ Стаса – каким она встретила его в отеле – померк окончательно. Прищуренные глаза, в которых плещется безумие. Сжатые пальцы, тонкая линия губ. «Прыжки» во времени в самом деле свели его с ума, но он не остановится. До тех пор, пока это его не убьет.
– Я сразу понял, что ты должна быть моей, но ты крутила роман с чертовым Шеппардом. Что бы я ни делал, ты все равно выбирала его. Разумеется, по сравнению с ним я казался никем. – Потемневшие глаза Стаса метали молнии. – Это в Петербурге я был человеком, человеком с большой буквы! А здесь…
Он махнул рукой.
– И тогда я решил рискнуть всем. Всем! Ради тебя! Ради того, чтобы быть с тобой. Понимаешь?
На щеках застывали слезы, но сомнений больше не осталось. Ульяна подалась вперед, прижалась губами к его губам. Стас сжал ее волосы, резко потянул, заставляя запрокинуть голову.
– Ты только моя, Солнц, – он разжал кулак, нежно погладил по голове, – только моя. Запомни.
А потом впился поцелуем в ее рот – яростно, неистово, жестко. Она ответила, переплетая свои пальцы с его, вжалась всем телом. Цепи змеями вились вдоль обнаженных рук, холод шел по коже, запечатывал силу пробужденной. Слишком много проклятого металла! Слишком много.
Ульяна замерла, собирая силы. У нее всего одна возможность, второй попытки не будет. Боль пронзила виски, но она продолжала продираться через слои металла, один за другим, не пробивая, а обходя, сливаясь с ними – как учила Клотильда, все глубже и глубже. Она будто погружалась под воду, в пучину, смыкающуюся над головой, а холод перетекал вовнутрь. Контуры дрогнули и подчинились, Ульяна ломала их, искривляла и сращивала по новой. Крик Стаса донесся словно из другой реальности – глухой, еле слышный, он попытался ее оттолкнуть, но Ульяна вцепилась в него мертвой хваткой. В ушах звенело, металлический солоноватый привкус во рту заставил судорожно сглотнуть. Только когда все было кончено, выдохнула боль сквозь сжатые зубы.
Ее трясло, но чем дальше она отступала от Стаса, тем легче становилось. Правда, весьма относительно: металл никуда не делся. Оковы перекочевали на него, и с таким грузом ему не светило отправиться в прошлое даже на несколько минут.
– Сука! Дрянь неблагодарная! Что ты задумала?!
Он бросился к ней, но запутался в кандалах, чуть не полетел на палубу, но успел схватить развевающийся на ветру подол. Ткань жалобно треснула, надорвалась, Ульяна отшатнулась, и в руках у Стаса остался клок платья. Ну да ничего, хуже уже не будет. Ни платью, ни Стасу.
Он снова шагнул к ней, но прутья, сплавленные из поручней, оплели его руки и грудь, отбросили назад, впечатывая в борт и не позволяя пошевелиться. Знобило – то ли от близости проклятого металла, то ли от ночного холода, шатало. Ульяна глубоко вздохнула, потерла заледеневшие руки в тщетной попытке согреться. Не обращая внимания на сыплющего ругательства Стаса, вцепилась в поручни. Она и так потеряла слишком много времени – мерцание над побережьем тускнело на глазах.
Портал на смешное расстояние сейчас показался самым сложным в жизни. Когда сияние разорвало пространство, она поднялась и шагнула вперед. И оказалась в саду отеля, совсем рядом с убийственной Сетью. Здесь ее мощь ощущалась всей кожей, переливы и всполохи искр жизненной силы пространства и находящихся внутри людей становились реже.
Только что здание обманчиво светилось огнями, мерцали гирлянды, и вдруг свет погас. Из запечатанного отеля не доносилось ни звука – Сеть поглощала все. В какой-то момент показалось, что она ничего не сможет сделать, но неожиданно, в противовес мертвой тишине, запела ночная птица. Плеск фонтана рядом с большущими античными вазами и шум моря отрезвили, заставили сосредоточиться. Ульяна не стала подходить ближе, концентрируясь на растянутом куполе. Понятно, почему заклинание называли Сетью. Контуры были спаяны в сияющие силовые узлы, первая попытка к ним прикоснуться оставила жуткое, мерзкое ощущение – будто дотрагиваешься до огромной липкой паутины.
Нужно найти слабую точку, а слабая точка – та, где сконцентрированы энергии запертых людей. Ульяна быстро прощупывала поверхность купола, пока не почувствовала этот всплеск, потянулась к контурам, надрывая. По начинавшему расходиться пространству пробежала легкая рябь, как под порывом ветра по озеру. Боль разорвалась в груди подобно снаряду, Ульяна упала на колени, закашлялась. Крохотный портал сомкнулся, будто его и не было: Сеть противилась вторжению, защита стояла надежная.