Ничем не рискуя? Кроме здравого смысла. Если продолжать в том же духе, можно сойти с ума. Непонятно, что с ней произошло, непонятно, как.
Сильвен поднялся, подал руку, и она ее приняла. Жизнь внутри расцветала яркими красками, по венам струилось тепло, тем не менее идти на работу пропало всякое желание. Да у нее даже сосредоточиться не получится!
Они еще немного побродили по дорожкам, говорили в основном о Петербурге. Ульяна отвечала на вопросы, иногда невпопад, но сил не было даже краснеть, а Сильвен так и вовсе оставался невозмутим. Заглянули к Менажерийному пруду, где, облокотившись о перила, он смотрел на зеркальную гладь воды, в которой отражалось пронзительно-синее небо с заплатками тяжелых облаков.
– Можно как-то от этого защититься? – Ульяна первой нарушила молчание.
– Можно, если уметь работать с энергиями. Когда восстановите силы и раскроетесь, поймете, о чем я: пробужденные чувствуют малейшие колебания жизненных сил. Ульяна, вас выжали в бессознательном состоянии. Пережить такое невозможно, это адская боль.
Час от часу не легче! Первый раз, когда она хлопнулась в глубокий серьезный обморок, – та неудачная конференция в отеле. Можно предположить, что это просто совпадение, что ей просто стало плохо, а все случилось уже после. Но тогда получается, что силы из нее потянул Стас. С которым они познакомились в тот день и который потом отвез ее в больницу, а после и вовсе предложил встречаться. Смешно!
– Спасибо, что согласились мне помочь, – горло неожиданно перехватило, поэтому голос звучал тихо, – передам Сэму, что у него потрясающий друг.
Сильвен изогнул бровь, тень недоверчивой улыбки на тонких красивых губах растаяла быстро.
Интересно, чему он так удивился?
Точка отсчета 9
Исцеление
– Додуматься использовать пробужденного как источник мог только сумасшедший. – Сильвен без церемоний перешел к делу. – Ульяна Одинцова не лекарь, удивительно, что она до сих пор жива.
Сэм непроизвольно сжал кулаки: он мог ее потерять!
Той ночью Ульяна снова оказалась на грани, потому что кто-то почти вытянул из нее жизнь. Не «прыгни» она к нему на прошлой неделе, он бы не узнал про ее загадочный «скрытый» дар: не было бы ни разговора о пробужденных, ни ее тревожного звонка. Прошлой ночью Ульяна умерла бы в пустой квартире.
– Это доказывает, что она сильная пробужденная.
Голос прозвучал хрипло, Сэм откашлялся.
– Или, – невозмутимо продолжал Сильвен, – потому, что ее ауру пытались латать. Ничего не получилось, поэтому сила продолжала утекать. Насколько я понял, Одинцову показывали чувствующей. Почему она ничего не заметила?
Халатность? Взглянули поверхностно, не стали копать глубже? Чувствующая в филиале упорно продолжала настаивать, что энергетика Ульяны слабая и до пробужденной ей далеко, но ни сном ни духом не обмолвилась о серьезных разрывах в биополе.
– Могла она не увидеть?
– Вряд ли. Чувствующие такое подмечают сразу, фору в этом им могут дать только лекари.
– Я проверю. – Сэм кивнул. – Можно выяснить, кто это сделал? Когда?
Сильвен покачал головой:
– Она говорила о странном приступе два года назад. Вполне возможно, именно тогда все и случилось. В любом случае все это теория. Определить точное время уже невозможно, и уж тем более вычислить того, кто это сделал. Отпечаток вмешательства в энергетику сохраняется недолго.
Первый, кто пришел на ум, – Станислав. Он помнил яростный взгляд архитектора времени, полный ревности и ненависти: в тот миг его злоба предназначалась не только ему, но и Ульяне. Внутреннюю червоточину не скроешь, вот только как бы ни хотелось видеть в Зиновьеве злодея, это абсурд. Для манипуляций со временем было нужно много энергии, а Станислав был новичком. Вряд ли он мог потянуть силы Ульяны до полного истощения и тем более попытаться восстановить поврежденную ауру. К тому же ее проблемы со здоровьем начались два года назад, а дар Станислава проснулся гораздо позже.
Сэм отвел руки за спину и сжал кулаки. Все это сейчас неважно, главное – помочь Ульяне.
– Ты возьмешься за лечение?
– Шеппард, ее аура словно решето: использовали «мертвую хватку», едва не убили. Такое по щелчку пальцев не поправишь. Назови мне причину, по которой я должен тратить на нее свое время и силы.
Сильвен сложил руки на груди, в голосе проскользнул лед. Лекарь смотрел на него свысока, хотя был на голову ниже. В этом он весь: пальцем не пошевелит, пока не увидит выгоду лично для себя. Или что-то, достойное его снисхождения.
– Она выходит замуж за архитектора времени.