О том, что Лена могла сказать, что она на месте, Ульяна подумала уже позже, но ответить Людмила не успела, потому что снова открылась дверь. Уверенные шаги – и в центре кабинета нарисовались ботинки и чуть-чуть брюк. Эффектные такие ботинки, точно не Стасовы. И брюки, кажется, тоже.
– Я ищу Ульяну Одинцову. – Легкий иностранный акцент она бы и в голосящей толпе не перепутала.
Господи, Сэм-то что тут забыл?! Час от часу не легче! Она же выглядит как жертва жестокого обращения с людьми или ведьма после взрыва котла с зельем: темные круги под покрасневшими глазами, немытая голова с собранными в пучок волосами – она умудрилась проспать и времени привести себя в порядок не хватило. Муравей, встретивший ее в коридоре утром, первым делом заметил, что клубы и тусовки до добра не доводят, в ответ Ульяна заявила, что судить обо всех по себе не стоит. Позже, сидя за столом и пытаясь разгрести дела по своим клиентам, она подумала, что если всерьез соберется на Мальту, ей даже не придется писать заявление. Скорее всего ее уволят просто так.
– Она только что уехала, – смущенно пробормотала Людмила. – А вы кто?
– Друг.
Зазвонил мобильный в ящике стола. Очевидно, Сэм набрал ее номер.
– Она забыла телефон! – вышла из положения Людмила.
– И сумку, – невозмутимо заметил он.
«И себя», – мрачно подумала Ульяна. Если она видела ботинки и немного брюк, то Сэму явно ничто не помешает увидеть коленки и чуть-чуть юбки. Если, разумеется, он посмотрит вниз.
– Как скоро она вернется? Могу я подождать здесь?
«Нет», – подумала Ульяна.
– Да, – сказала Людмила. В ее голосе прорезались кокетливые нотки. – У нас тут печенье есть. И чай. Хотите?
Вот и доверяй после этого людям! Впрочем, осуждать ее было сложно. Увидеть такого мужчину, как Сэм, и не предложить ему хотя бы чая – верх идиотизма. Представив, как ее «возвращение» будет выглядеть, когда заявятся Антон с Верой, Ульяна мысленно обругала себя последними словами и выползла из-под стола с самым независимым видом.
– Привет, – сказала она, поднимаясь и отряхивая юбку, – мило, что ты решил заглянуть.
В глазах Сэма промелькнуло удивление, а затем смех, тем не менее он галантно подал ей руку.
– Ульяна, мы можем переговорить наедине? Желательно не под столом.
При мысли об очередном разговоре что-то внутри задергалось, как гамак под порывами ураганного ветра. Того и гляди оторвется. Она хотела отказаться, но тут не вовремя вошли Вера с Артемом. Ульяна схватила Сэма за руку и поспешно утащила за собой в коридор, в холл рядом с приемной, где стояли два кожаных дивана, журнальный столик и непонятное вечнозеленое высоченное растение с выносливостью баобаба: Лена частенько забывала его поливать. Иногда от него отваливались листья, но оно упорно цеплялось за жизнь.
Обхватив себя руками, она вопросительно посмотрела на Сэма. Не вспоминать их последнюю встречу сложно, но придется постараться. Что же, в этом есть и плюсы: не придется ему звонить.
– Ты обещала подумать о моем предложении.
Она нужна ему не как женщина, как архитектор, но решение уже принято. Отказаться от Мальты – значит отказаться от себя самой. Прятаться от себя и своих чувств, сдерживать силу и понемногу сходить с ума.
Конечно, здесь останутся родители, с которыми она виделась пару раз в год, но все-таки виделась. Алиса – лучшая подруга, практически сестра, и даже работа, которая хотя и была щедра на нервотрепку, а зарплата была далека от идеальной, но все-таки она была. Санкт-Петербург. Ульяна даже не отдавала себе отчета, насколько привязалась к этому городу. Страхи – на новом месте всегда приходится начинать с нуля, а она будет далека от дома и даже от страны, где родилась и прожила двадцать шесть лет. Мама бы сказала, что она сошла с ума, но учиться можно только там. К тому же дом Сэма на Мальте, там же бо́льшая часть его жизни.
– Я еду, – сказала Ульяна, – потому что не готова отказаться от того, что чувствую.
Прозвучало двояко, да так и было на самом деле: Сэм и ее дар. Или же… дар и ее Сэм?
Нет. Не ее.
Он не ожидал столь быстрой капитуляции, удивленно приподнял брови. На минуту даже показалось, что в его глазах мелькнула радость, но она быстро отмахнулась от коварной и слишком привлекательной мысли. Не стоит себя обманывать, потом будет еще больнее.
– У меня много работы. Если ты не возражаешь, – она кивнула в сторону кабинета, – мне нужно пару недель на сборы. И еще несколько дней, чтобы повидаться с родителями. Потом я буду полностью в вашем распоряжении.
В приемной раздались шаги, голоса: высокий звонкий голос Лены – она за что-то оправдывалась – и раздраженный – Романа. Муравей вышел в холл, перекатывая между пальцами пачку сигарет, и, увидев ее с Сэмом, скривился.