Сэм нахмурился. Обычно у него не случалось провалов в памяти, но разве он рассказывал про Хаджар-Им? Выходило, что да.
– Разве? Тогда сюрприз не удался. Тебе нравится?
Ульяна провела пальцами по его щеке и прошептала:
– Очень. С тобой всегда все удается.
Сэм рассмеялся и поцеловал ее. На этот раз сильно, распаляя желание, энергия струилась по телу, словно он выпил чашек десять крепкого кофе, по венам словно бежал жидкий огонь. Женщина, что горячила его кровь, завелась не меньше: плывущий взгляд, порозовевшие щеки и сбивающееся дыхание говорили сами за себя.
Его дом был ближе. Они целовались как сумасшедшие, не замечая ничего вокруг. Когда поднимались по лестнице, гобелены и пейзажи в массивных рамах слились в одно сплошное полотно, он втолкнул ее в спальню и повалил на кровать. Энергия бурлила и требовала выхода – чистая сила источника действовала как афродизиак. Он стянул с Ульяны одежду, перевернул на живот и резко подтянул к себе. После поездки к источнику сил было предостаточно. Подчиняясь ему, пространство исказилось, линии изогнулись. Ульяна охнула, когда кисти и щиколотки обхватили тугие жгуты, которые мгновение назад были простыней. Полностью в его власти – это изменение ей не обойти, пока еще не умеет, она дернулась и всхлипнула, стоило Сэму погладить внутреннюю поверхность бедер.
Беззащитная и одновременно чувственная поза.
– Теперь ты в плену, – прошептал он, касаясь губами ее шеи – сразу под волосами.
Ульяна глубоко вздохнула.
Сэм провел ладонями по подрагивающей спине, смял ягодицы. На редкость чувствительные колени и лодыжки – даже легкие поглаживания вгоняли Ульяну в краску. Он ласкал ее бедра, икры и узкие ступни то нежно, едва касаясь кожи, то сжимал сильнее, она то замирала, то тихо всхлипывала. Сэм ослабил путы, заставил ее приподняться, погладил живот и скользнул пальцами ниже.
Ульяна стонала, подавалась назад, выгибалась, бесстыдно подставляясь под ласку, и он не выдержал. Потянул ее за волосы, резко вошел. Горячая, влажная, тугая: она вскрикнула, сжимаясь на нем. Сэм вдохнул запах ее кожи и секса, замер, пытаясь удержаться на грани, но тщетно. Покорная беспомощность горячила еще сильнее. Он вбивался в нее яростно, отчаянно, а Ульяна извивалась в древнейшем чувственном танце и кричала от наслаждения. Сдержанность разлетелась осколками, когда она забилась под ним, опираясь на дрожащие локти, из его груди вырвалось рычание. Простыни затрещали под судорожно сжатыми пальцами, наслаждение обрушилось с безумной силой. Перед глазами словно полыхнули все энергии мира, вместе взятые. Сэм рухнул на кровать: по телу разливалась нега, клонило в сон.
Прошло какое-то время, прежде чем Ульяна пошевелилась, а он вспомнил, что забыл ее освободить. Мысленно выругавшись, Сэм разомкнул контуры. Она тут же свернулась клубочком и уткнулась лицом ему в плечо. Удерживать Ульяну в объятиях – особое удовольствие, хотя сейчас он мог смотреть только на покрасневшие стертые запястья.
Надо же быть таким идиотом! Позволить измененному прорваться через все барьеры человека, несмотря на принципы и выдержку, взращиваемые веками.
– Надо запомнить – не подпускать тебя к источникам… по крайней мере, часто. – Интонации ее голоса говорили совсем другое.
– Прости. – Сэм взял ее руки в свои и поцеловал.
– Никогда не извиняйся за доставленное удовольствие. – Она запрокинула голову и улыбнулась. Глядя в сияющие счастьем глаза, он вдруг отчетливо осознал, какая пропасть их разделяет. Расстояние – не преграда, но реку времени преодолеть невозможно. Несмотря на бурный поток, слишком мутная в ней водица. Ничто не отменит пролитой крови, грязи и зла. Даже самый яркий маяк не способен спасти корабль, налетевший на рифы.
Ульяна обожала рассматривать его коллекцию картин. Подолгу стояла у стен, заново изучая яркие пейзажи Мальты: скалистый берег лазурного моря, каменные дома, тенистые узенькие улочки, величественные фасады соборов и дворцов. Пестрые бразильские карнавалы и холодную сдержанность Англии, раскинувшиеся над обрывами просторы Шотландии или фривольную суету Парижа. Сэм покупал картины у художников, выставочными залами которых во все времена были рынки и туристические улицы. У них не было громких имен, но они вкладывали душу в свои работы.
– Раньше я никого не подпускал к своей кухне. – Чтобы привлечь ее внимание, пришлось напомнить о том, что они собирались вместе готовить ужин.
– Вот как? – Ульяна улыбнулась, сверкнула глазами. – Значит, я достойна такой чести?